— Он? Что!?.. угрожает тебе?!
Элли резко прижала телефон к груди, будто защищая его от мира. Встала. Обняла себя руками, медленно, как будто только так могла не упасть.
— Николь, пожалуйста… не вмешивайся.
Это… временно. Я должна собрать деньги и тогда всё. Я уйду. Я всё разорву. Я всё исправлю.
Николь поднялась тоже быстро, почти в панике:
— Элли! Он ведёт себя как… как какой-то манипулятор! Это ненормально! Он опасный, ты
— НИКОЛЬ! — сорвалось с губ Элли.
Она тут же прикрыла рот рукой, отступила. — Прости… Я просто… Это цена.
Её голос дрогнул.
— Цена за маму.
И Николь замолчала. Потому что спорить с этим было невозможно.
Потому что именно ради этого Элли готова была ломать себя.
Николь сглотнула:
— Хорошо… Я буду рядом. Ты не одна.
Элли улыбнулась слабой, треснутой улыбкой, как будто она впервые за день хоть чуть-чуть вдохнула.
Они обнялись. Долго. Тепло. Словно обе понимали мир стал опаснее, чем казался утром.
Но пока Элли держалась хоть как-то…
Ник ломался. Он сидел у себя дома, в полумраке.
Единственный источник света старая настольная лампа, которая освещала угол стола.
Мяч для баскетбола был рядом, и Ник сжимал его так сильно, что казалось, он вот-вот лопнет.
Он не мог дышать ровно. Не мог сидеть. Не мог стоять. Он ходил кругами, раз за разом, словно пытался от чего-то убежать.
— Чёрт… — прошептал он, ударяя ладонью по виску.
— Что я сделал?.. Что я сказал?.. Почему она…
Он остановился, уперевшись руками в стол, голова опущена, дыхание резкое, судорожное.
Закрыл глаза и сразу увидел: Элли отступает.
Элли в слезах. Элли шепчет:
“Я тебя боюсь…”
Он открыл глаза резко будто от кошмара. Это было хуже удара. Хуже любой драки. Хуже всего, что он пережил.
Потому что Элли была той, кого он бы никогда… никогда не хотел напугать.
Он сел на кровать и закрыл лицо руками.
Он не плакал.
Но каждая попытка вдохнуть была как боль в груди.
— Элли… — прошептал он.
Словно её имя само по себе уже причиняло боль.
***
Когда Николь возвращалась по пути увидела Элиана он сидел на их дереве. Когда она подошла увидела, что его руки дрожали. Он крутил крышку от бутылки, как будто пытался сдержаться.
Он сразу поднял глаза:
— Николь. Скажи мне честно. Что происходит с Элли?
Николь замерла.
— Я не могу. Она просила.
Крышка хрустнула в его руках.
Он сжал её так сильно, что она сломалась на две части.
— Николь… Она же врёт. Я же видел. Она чего-то боится. И этот Лэнс… Он же ей никто! Почему она сказала, что встречается с ним?
Николь вздохнула.
— Потому что… должна. Не потому что хочет.
Элиан побледнел.
— Значит… её заставляют?
Николь не смогла соврать.
Взгляд сам сказал всё, что слова не могли.
Элиан резко поднялся.
— Тогда я пойду и…
— Нет! — Николь схватила его за руку. — Сначала думаем. Наблюдаем. Понимаем, что происходит.
Она смотрела ему прямо в глаза:
— Если мы сейчас сорвёмся — сделаем ей хуже.
Он сжал зубы.
— Ладно… Но если этот урод причинит ей боль… хоть немного…
Николь кивнула:
— Я первая его ударю.
Они замолчали.
И оба знали, что-то давило на Элли. Что-то тёмное.
Сильное. Опасное. И они собирались это раскрыть.
***
Вечер опустился на дом Беннетов медленно, будто собирался раздавить тишиной.
Элли лежала в своей комнате, сжав подушку в объятиях, которые давно уже не согревали.
Слёзы шли тихо, ровно, будто их стало так много, что они больше не просились наружу просто текли сами. Её мысли метались, как птицы в запертой клетке.
“Почему?
Почему Ник сказал это первым?
Почему он так посмотрел на меня… будто видел в последний раз?”
Элли сжала простыню.
— Может… Роуз… — голос сорвался. — Может она как-то на него давит?.. Или Лэнс… или… нет, нет, Ник бы не… он ведь любит… он ведь сказал…
Её горло сдавило.
Она хотела верить, что Ник всё ещё её Ник — тот, который держал её за руку, когда ей казалось, что по миру идти тяжело. Тот, что смеялся, прижимая её к себе, когда она падала на тренировках. Тот, который шепнул ей “я рядом”, когда она сказала о маме.
Её Ник не мог вот так… отпустить.
Она закрыла глаза, уткнулась лицом в подушку:
— Я должна узнать… что происходит… но так, чтобы Лэнс не понял… — прошептала она, и от усталости всё тело дрогнуло.
Она уснула прямо в слезах.
***