— Мм… да. «Ник теперь мой», —сказала она лениво. — Но знаешь, что меня раздражает?
Она подняла на него взгляд холодный, острый.
— Он всё ещё любит её.
Её пальцы сжали телефон так сильно, что побелели костяшки.
— А мне нужно, чтобы любовь превратилась в ненависть.
Лэнс нахмурился.
— Я сделал всё, о чём мы договаривались, — жёстко сказал он. — Хватит. Отдай видео.
Роуз медленно повернулась к нему и… улыбнулась. Эта улыбка была неправильной.
Слишком широкой, и спокойной.
От неё становилось не по себе.
— Ох, Лэнс… — протянула она почти ласково.
— Это ещё не всё.
Он почувствовал, как по спине пробежал холод.
— Ты мне всё ещё нужен.
Лэнс знал.
Он знал, что так будет. Но всё равно внутри была надежда.
— Значит, я не свободен? — тихо спросил он.
— Нет, — ответила Роуз без тени сомнений.
Он тяжело выдохнул.
— Хорошо. Что дальше?
Роуз оживилась.
В её глазах загорелся азарт не злость, не ревность, а чистое удовольствие от контроля.
— План простой, — сказала она.
— У меня есть видео. Старое. Где мы с Ником целуемся. Ещё с тех времён, когда мы встречались.
Она усмехнулась:
— Элли этого не знает.
Лэнс медленно поднял взгляд.
— Ты покажешь его Элли?
— Конечно, — спокойно ответила Роуз. — Пусть думает, что Ник лгал ей всё это время.
Она сделала шаг ближе.
— А для Ника… — она наклонилась и понизила голос, — я приготовила кое-что интереснее.
— Я попрошу одного знакомого. Он подделает голос Элли. Запишем диктофон.
Лэнс застыл.
— Что она там скажет?
Роуз улыбнулась ещё шире.
— Что использовала Ника. Что ей были нужны только его деньги. Для операции мамы. Что он был удобным. Ничего личного.
Повисла тишина.
— Они оба это не переживут, — добавила она равнодушно.
Лэнс смотрел на неё и впервые по-настоящему испугался.
— Роуз… — медленно сказал он. — Тебя нужно бояться.
Она рассмеялась тихо, почти нежно.
— Поздно, Лэнс. Ты уже боишься.
Где-то за стенами корпуса звенел школьный звонок. Жизнь продолжалась. А для Элли и Ника она вот-вот должна была сломаться окончательно.
***
Утро встретило Элли холодом.
Небо было затянуто серым, будто даже солнце не решалось смотреть на неё.
Она шла в школу одна без музыки, без телефона, с пустотой внутри. Каждый шаг отдавался в голове одной и той же мыслью:
Куда я влезла… Как всё стало таким страшным?
Ещё несколько дней назад всё было просто: Ник, байк, ночные дороги, мечта спасти маму.
А теперь Лэнс, угрозы, ложь, Роуз…
И страх, который не отпускал даже днём.
Здание школы уже было совсем близко, когда она услышала:
— Элли…
Она остановилась так резко, будто кто-то дёрнул её за сердце. Этот голос. Она узнала бы его среди тысячи. Даже если бы он прозвучал из толпы.
Даже если бы мир рушился. Элли медленно обернулась. Он стоял чуть в стороне в капюшоне, кепке, маске. Спрятанный от всех. Но для неё самый настоящий.
— Ник… — почти беззвучно выдохнула она.
Ник жестом показал ей отойти за школу, туда, где редко кто проходил. Элли не сомневалась ни секунды. Когда они оказались одни, Ник снял маску. И Элли увидела его лицо усталое, напряжённое, с покрасневшими глазами.
Он не дал ей сказать ни слова. Просто шагнул вперёд и обнял. Крепко. Так, будто боялся, что, если ослабит руки она исчезнет. Элли прижалась к нему всем телом. Её пальцы сжали ткань его куртки, словно это было единственное, что держало её на земле.
— Прости… — выдохнули они одновременно.
Ник тихо усмехнулся, но в этом звуке было больше боли, чем смеха.
— Нет, — сразу сказал он, прижимая её сильнее. — Нет. Не извиняйся.
Он отстранился совсем чуть-чуть, чтобы видеть её лицо.
Большим пальцем осторожно коснулся её щеки будто проверяя, что она настоящая.
— Послушай меня. Очень внимательно, Вишенка.
Она кивнула, боясь дышать.
— Я не встречаюсь с Роуз. И я не люблю её.
Каждое слово он говорил чётко, будто вбивал их в воздух.
— Я люблю только тебя. Всегда любил. Буду любить.
У Элли перехватило дыхание. Сердце ударилось о рёбра так сильно, что стало больно.
— Есть кое-что, — он отвёл взгляд всего на секунду, — что мешает мне пойти против неё.
Но я клянусь тебе… Как только я всё исправлю, я вернусь к тебе. Сразу. Без условий.
Он наклонился ближе, почти умоляя:
— Пожалуйста… не злись на меня. И не плач.
Глаза Элли наполнились слезами, но теперь другими. Слёз было слишком много: и боли, и облегчения.
— Значит… — прошептала она, — тебя тоже…
Она запнулась. — Тоже манипулируют?