Выбрать главу

— Я с тобой, брат… — глухо сказал он. — Ты не один.

Время растянулось. Часы на стене тикали слишком громко. Аппараты за дверью пищали слишком ровно, будто им было всё равно.

Когда отец тихо попросил Ника отвезти их домой, никто не стал спорить. Сил просто не осталось. Дорога была тихой.

Элиан смотрел в окно, не моргая. Элли сжимала ремень безопасности так, будто он мог удержать её мир от окончательного разрушения.

Они уснули ещё в машине от истощения, от слёз, от боли.

Ник осторожно занёс Элиана в дом. Потом вернулся за Элли.

Даже во сне она схватила его за руку.

— Не уходи… — прошептала едва слышно.

— Я здесь, — ответил он.

Он лёг рядом, обнял её, прижимая к груди, словно мог защитить хотя бы от этой ночи.

Николь тихо закрыла дверь. Но ночь только начиналась. И боль ещё даже не показала всего, на что она способна.

***

Утро в доме Беннетов началось непривычно тихо.

Ник проснулся ещё затемно. Он лежал несколько секунд, не двигаясь, прислушиваясь к дыханию рядом. Элли спала, свернувшись клубком, будто весь мир стал слишком большим, и только сон мог её спрятать.

Ник осторожно высвободил руку, чтобы не разбудить её, и тихо поднялся. Кухня встретила его холодом и утренним светом, который только начинал пробираться сквозь шторы.
Он надел мамин фартук тот самый, с мелкими цветочками. Плита зашипела.
Запах бекона медленно начал наполнять дом.
Потом яйца. Потом вафли.
Он аккуратно выложил сверху клубнику, стараясь, будто от этого зависело что-то важное.
Как будто нормальный завтрак мог хоть немного вернуть нормальную жизнь. Дом постепенно наполнился тёплым, домашним запахом.


Тем, который обычно означает: всё в порядке.

Элли проснулась от этого запаха. Сначала она не поняла, где находится. Потом вспомнила всё сразу боль, больницу, слёзы. Горло сжалось.

Она тихо поднялась и босиком пошла на кухню.

И застыла в дверях. Ник стоял к ней спиной, в мамином фартуке, слегка сутулый, сосредоточенный, переворачивая бекон.
Утренний свет ложился ему на плечи.

На секунду Элли просто смотрела.

Это было так… красиво и мило одновременно, что у неё защипало глаза. Ник обернулся.

— О, вишенка проснулась, — сказал он мягко, с улыбкой. — Как спалось?

Элли сонно улыбнулась, опираясь о косяк.

— У меня появился личный шеф-повар? — хрипловато пошутила она.

Ник усмехнулся:

— Всё для вас, принцесса.

Он поставил перед ней тарелку.

Элли села, всё ещё глядя на него так, будто боялась, что он исчезнет, если она моргнёт.

— Спасибо… — тихо сказала она. — Правда.

В этот момент послышались шаги.

— Так вот чем так вкусно пахнет… — сонно протянула Николь, появляясь на кухне.

— Доброе утро, — улыбнулся Ник.

— Если ты не останешься тут жить, я буду возмущаться, — сказала Элли, усаживаясь за стол. Они сели втроём.
Ели молча, но не неловко скорее осторожно, будто боялись спугнуть это хрупкое утро.

Ник посмотрел на часы.

— Уже почти двенадцать… Элиан ещё спит?

Николь нахмурилась.

— Странно… — сказала она и поднялась. — Сейчас разбужу.

Прошла минута. Потом вторая.

Николь вернулась резко, почти бегом.

— Ребят… — голос дрогнул. — Элиана нигде нет.

Элли сразу напряглась.

— В смысле нет?.. Он что… уехал к маме?

Николь покачала головой.

— Нет. Не думаю…мне кажется я знаю, где он.

Ник и Элли переглянулись.

— Вы кушайте, — быстро сказала Николь, уже надевая куртку. — Я схожу. Ему просто… нужно побыть одному.

Элли поднялась.

— Николь, будь осторожна, пожалуйста.

— Если что — звони, — добавил Ник.

Николь кивнула и выбежала из дома.

Холодный утренний воздух ударил ей в лицо.

Она шла быстро, почти бежала, потому что знала. Когда Элиану становилось невыносимо, он всегда уходил туда.

К месту, где можно быть злым, сломанным, слабым и не притворяться.

Николь пошла в парк. И уже издалека увидела знакомую фигуру. Элиан сидел на их дереве, опустив голову. Он был там. Один.

Прощай Ястреб

Николь шла быстро, почти не чувствуя холода.
Она знала это место слишком хорошо.

Когда Элиану было плохо по-настоящему плохо он всегда шёл туда. Не к людям. Не к дому.
А к их дереву. Старое дерево на окраине парка, чуть в стороне от дорожек. Под ним они с Элианом когда-то прятались от дождя, сидели летом, смеялись, вырезали ножом свои имена на коре. Дерево помнило всё. И сейчас держало на себе ещё одну их боль. Николь увидела его сразу.

Элиан сидел на толстой ветке, обхватив ствол руками, будто боялся упасть или наоборот, будто держался за последнее, что ещё не сломалось.
Кепка была натянута низко, лицо скрыто, плечи дрожали. Он не плакал вслух. От этого было только хуже. Николь остановилась в нескольких шагах, не решаясь сразу подойти.