– И как нам это предотвратить? – спросила мама.
– Вот мы и добрались до славы, – проигнорировав ее, продолжил Хейден. – Иногда, если у вас есть талант, есть что-то особенное и вы окружены правильными людьми, находится шанс вырваться из этого круга. Из известности, которая недолговечна… – Он разомкнул руки, птицы из пальцев взлетели к небесам. – В славу, которая вечна.
На столе завибрировал телефон Хейдена. На экране высветилось имя Лулии, словно сама Вселенная взялась подтвердить слова Хейдена.
– Слава, – подвел итог Хейден. – Вот чем я занимаюсь. Я создаю славу. Но только при определенных обстоятельствах и с определенными артистами. Которые достаточно талантливы. И голодны. – Тут он перевел взгляд на меня. – Вопрос вот в чем: вы достаточно голодны?
Я понятия не имела, что это значит. Но уяснила одно. «Цифры упадут. Ваши фанаты вас забудут». А вот это я уже знала, что значит.
– Вы достаточно голодны? – повторил Хейден.
Мама с Сабриной заговорили одновременно, как всегда, отвечая за меня.
– Да, достаточно, – ответили они.
Порядок утраты
Часть 6
Харун
Я нашел Джеймса благодаря одному доллару и потерял из-за пятидесяти. Это если упрощенно, но как еще объяснить нечто такое необъяснимое, как любовь?
– Эй. Это ты уронил?
Я поднял голову и увидел Джеймса со смятым долларом в руке.
– Вроде нет, – пробормотал я. Это была первая неделя в местном колледже, и я заблудился, хотя кампус маленький, а в этом городе я провел всю жизнь. Сжимая в руках расписание и карту, я пытался понять, в каком здании проходит занятие по статистике.
Я оторвал взгляд от распечатанного расписания и впервые увидел его лицо. Казалось, все в нем источало тепло: свечение темной кожи, эспаньолка, благодаря которой он словно постоянно улыбался, карие глаза с блеском, как при самой забавной шутке.
– Где тебе надо быть? – спросил он.
И у меня возникла странная мысль: «Мне надо быть здесь».
Джеймс заглянул в расписание.
– Ты в Ньюкирке. Тебе нужен корпус «G» – это по другую сторону Бергена. Давай я тебе покажу, – предложил он и взял меня за локоть, который тут же охватило огнем.
В тот день мне было не до статистики. Я потирал все еще покалывающий локоть и думал о парне со смеющимися глазами, имени которого не знал и которого, скорее всего, больше никогда не увижу. Потому, когда я вышел из здания и заметил его, прислонившегося к велосипедной стойке, моей первой мыслью было – это чудо. Смешно, чудес не существует. Но, когда он спросил, не хочу ли я выпить кофе, это показалось мне каким-то божественным вмешательством.
Мы проболтали два часа, прерываясь лишь на вдохи. Джеймс рассказал, что учился на втором курсе, изучал продовольственное снабжение в надежде стать поваром. Он одержимо смотрел кулинарные шоу и мог из пяти любых ингредиентов сделать нечто вкусное. Он был единственным ребенком, которого воспитывала мама, но в один из выходных она отвезла его к отцу и больше не вернулась. Он недавно съехал от отца и пока ночевал у кузена в Хайтс.
Я рассказал Джеймсу, что изучал коммерческое дело и бухгалтерский учет в надежде однажды принять на себя или, как говорит Амми, расширить родительский бизнес по продаже автозапчастей. Рассказал, как Абу в девятнадцать лет выиграл в лотерее грин-карту и прилетел в аэропорт имени Джона Кеннеди с одним лишь чемоданом. Десять лет он работал на трех работах, иногда по двадцать часов в день, отправлял деньги домой и откладывал, что мог, пока не накопил достаточно на открытие бизнеса. Только тогда он вернулся домой, чтобы найти жену.
Рассказал, как Амми переехала в незнакомую страну с мужем, которого едва знала, в самый разгар зимы и подверглась атаке холода. Она плакала каждый день и не выходила из дома, пока не увидела первый крокус, и тогда вошла в магазин Абу и попросила чем-нибудь ее занять. Он обучил ее бухгалтерскому учету, и теперь она занималась бухгалтерий стольких организаций, что пришлось отказаться от работы. Абу иногда шутил, как ему повезло, что они женаты, иначе у нее не было бы времени заниматься его бухгалтерией.