Фрейе наказано никому не рассказывать о своих текущих проблемах. Хейден предупредил, что это изменит все, над чем они так усердно трудились, чтобы создать Фрейю. Фрейя упорна. Фрейя непреклонна. Фрейя – судьба. «Никому не рассказывай. Ни фанатам, ни друзьям», – предупредил Хейден.
Каким друзьям? Ее фанаты – вот ее друзья.
Она бросает взгляд на Натаниэля и Харуна, которые смотрят на нее со смесью ужаса и нежности. Смотрят не как незнакомцы, а как друзья.
– Я не могу петь, – подтверждает она.
– Что значит, ты не можешь петь? – Харун в смятении. Если Фрейя не может петь, все развалится на части. Если она не может петь, как он вернет Джеймса?
– То и значит, – отвечает она. – Когда я пытаюсь, когда даже думаю о том, чтобы попытаться, мой голос становится сдавленным.
– Возможно, ты устала от работы в студии и записи альбома.
– Я не была в студии три недели, – признается она.
– Но фотографии…
Всего неделю назад они с Джеймсом видели ее фотографию с подписью, как все гладко идет.
– Их сделали раньше, – объясняет она. – И запостили, чтобы создать видимость благополучия. Пока я не верну голос.
– Но ты же его вернешь? И закончишь?
Она качает головой.
– Может, и нет.
Харун представляет, как Джеймс узнает о Фрейе и ее незаписанном альбоме, и пусть он познакомился с ней совсем недавно и не имеет к этому ровно никакого отношения, ему кажется, будто тут есть его вина.
Слезы жгут его глаза. Будучи маленьким, он так часто плакал, что старшие братья дразнили его, а Амми ругала. «Почему ты постоянно ноешь? Даже твоя сестра столько не плачет». Просто слезы несли его секрет точно так же, как кровь – ДНК. Он научился не плакать. Он не плакал даже с Джеймсом. Даже когда Джеймс плакал, а он думал, что это его убьет.
– Эй, – произносит Фрейя, вытирая слезы. Она накрывает его руку своей, а Натаниэль завершает пирамиду, и Харун наслаждается этой тяжестью, как одеялом в холодную ночь. – Это не твоя проблема. Не стоит волноваться.
Но она ошибается. Может, это не его решение, но его проблема.
– Но Джеймс тебя любит. Он твой самый преданный фанат.
Фрейя грустно улыбается. Натаниэль дожевывает остатки второго сэндвича.
– Кто такой Джеймс? – спрашивает он.
– Он мой… – начинает Харун.
Он должен сказать, что Джеймс – его бывший парень. Потому что с прошлой недели («Убирайся из моей жизни») так оно и есть. Но Харун никому не признавался, что Джеймс его парень. Никому не признавался, что уже полтора года влюблен в этого парня. Даже когда общался с кузеном, не произнес это слово – «парень». Ни разу не назвал имени Джеймса. И кажется несправедливым называть его бывшим парнем, когда он так и не побывал просто парнем.
– Мой парень, – продолжает Харун. – И он без ума от тебя. Только не подумай ничего плохого.
– Правда? – удивляется Фрейя.
– Правда.
Пробка выскочила, и выливается все, что он никому не мог рассказать о Джеймсе. Что Джеймс видит во всех в первую очередь хорошее, ненавидит холод, клянется, что может приготовить какую-нибудь вкуснятину всего из пяти ингредиентов (Харун ни разу не видел, как он готовит, но пробовал тушеное мясо и пасту, которые ему приносил Джеймс в контейнерах). Что когда Джеймс был маленьким, то у них на душевой занавеске была изображена карта мира, и он тратил всю горячую воду, запоминая страны, даже те, которые уже не существовали (например, Югославия), и пусть он никогда не выезжал за пределы трех штатов, его тяга к путешествиям была невыносимой. Что в холодные дни они с Джеймсом притворялись, как отправляются в далекие местечки.
И он рассказывает Фрейе, как Джеймс ей предан, умеряя его одержимость, как это в свое время делал сам Джеймс. «Ты должен кое-что знать обо мне», – сказал он Харуну, и тот подготовился к неприятным известиям («у меня есть парень», «я – инопланетянин»), но Джеймс признался, что одержим одной певицей. Рассказал, как услышал кавер Сестер Кей на песню «I Will Survive» в тот самый день, когда отец его выгнал, и почувствовал, что Фрейя обращается к нему. И написал ей. И она ответила.
Комментариев было несколько тысяч. Но Фрейя помнит один из них. Помнит, как написала тому парню. Помнит, как, прочитав его комментарий, вспомнила тот вечер, когда поняла, что папа не вернется, и подумала, что не переживет. Она пережила, и он переживет.
Фрейя смотрит на Харуна, на Натаниэля. В отличие от ее мамы и Хейдена, она не верит в судьбу. Но в этот момент сложно не поверить, что этим троим было суждено встретиться.
Порядок утраты
Часть 7
Фрейя
Хейден не перезванивал нам полгода.