– Не напрасно, – тихо отвечает Джеймс. – Просто не для нас.
Джеймс отворачивается от него. Но нет! Харун не может его отпустить. Не сейчас.
– Подожди! – дергает он Джеймса.
Выражение его лица – открытая книга, на нем отражается столько муки, что Харуну хочется сдаться. Если сильнее давить на Джеймса, он причинит ему еще больше боли, больше вреда. Так поступил бы трус.
А Харун очень хочет быть храбрым.
Он отцепляет флешку от ключницы и кладет в руки Джеймса. «Она споет на нашей свадьбе», – однажды пообещал Джеймс.
– Это тебе, – шепчет Харун.
Джеймс с мгновение смотрит на флешку, но не спрашивает, что там. Просто сжимает ладонь, еще раз кивает и отходит в коридор. Харун слышит, как закрывается дверь. Тихий щелчок ставит точку.
В комнату возвращается Колетта, она с болезненным сочувствием смотрит на Харуна.
– У тебя все будет хорошо, – заверяет она.
– Откуда вы знаете? – спрашивает Харун.
– Когда сломанная кость заживает, она становится сильнее, – отвечает она. – То же касается и разбитых сердец.
Харун кивает. Молится, чтобы это было правдой. О его собственном сердце. Сердце Джеймса, Амми и Абу.
Колетта открывает дверь и жестом провожает Харуна на выход.
– Иди к своим людям, – советует она ему.
Спускаясь по лестнице и возвращаясь в лунную ночь, он задается вопросом: кто они, его люди? Джеймс? Уже нет. Его семья? Может, когда-нибудь, но не сейчас.
Харун слышит в небе самолет, поднимает голову и видит «Боинг-737», кружащий над аэропортом Ла-Гуардия, и на долю секунды он снова становиться тем мальчиком, каким однажды был, без секретов, только с любовью. Он моргает и видит Натаниэля, который этим утром прибывает на таком же самолете, весь в секретах, почти без любви.
Веревка вокруг его сердца раскачивается на ребрах.
Харун открывает телефон Натаниэля. Он позвонит его папе, поговорит с Натаниэлем, убедит его, что тот не сделал ничего плохого. Он поможет ему найти Фрейю, чтобы они продолжили влюбляться. Это наименьшее, что он может сделать.
Но вот что странно. В телефоне нет никаких контактов, кроме одного. Он проверяет журнал звонков. Десятки исходящих на один номер. Он набирает его и слышит, как папа Натаниэля просит поделиться хорошими новостями. Сбрасывает вызов и переключается во входящие, но и там всего один номер. Он набирает его и соединяется с автоответчиком офиса судмедэксперта округа Скаджит.
Он снова сбрасывает и открывает путеводитель. Оттуда выпадает листок бумаги. Харун поднимает его и читает.
Гора Фудзи
Виадук Принца Эдварда
Мост Золотые Ворота
Мост Джорджа Вашингтона
80 миль в час. Самый быстрый способ умереть.
Сначала он не понимает смысла записки папы Натаниэля, только ощущает страх ее таинства, которое уже живет в его костях, как собственный секрет в его сердце. Пронзившая его вспышка боли отличается от страха и неуверенности, с которыми он так долго жил. Она выбивает его из тела, а когда он возвращается, все затихает и замирает, и в этот момент все проясняется. Весьма размытый пункт назначения у 175-й улицы, неперезванивающий папа.
– As’alu Allah al ’azim rabbil ’arshil ’azim an yashifika.
Молитва автоматически срывается с губ. Он просит Бога помочь Натаниэлю. Помочь ему найти Натаниэля. Помочь ему найти Фрейю. Помочь им троим исцелить друг друга. Потому что Натаниэль и Фрейя – его люди. И они принадлежат друг другу.
Когда гудит его телефон, он, даже не взглянув, понимает, кто это, и знает, что Бог ответил на его молитву.
Он читает сообщение Фрейи. И отвечает ей, что знает, где Натаниэль.
А потом начинает бежать.
Порядок утраты
Часть 12
Натаниэль
Той ночью, когда я обнаружил папу на полу кухни, я ощутил самое мощное дежавю.
Сначала я подумал, это потому, что он лежал недалеко от того места, где много лет назад упала бабушка Мэри.
Позже, когда приехали медики и даже не попытались его реанимировать или сделать промывание, потому что это было бессмысленно, когда я нашел под кроватью коробку с таблетками, я понял, что дежавю возникло из-за того, что я представлял себе это всю жизнь.
Представлял это, когда ушла мама, а я был слишком маленьким, чтобы осмыслить значение.
Представлял это, когда умерла бабушка Мэри.
Представлял это, когда мы похоронили птенцов и мертвую лягушку. Представлял это, когда он плакал в больнице после моей операции. Представлял это каждый раз, как входил в дом после уроков, видел папу на диване с включенным телевизором и выдыхал тот вдох, который задерживал еще утром перед уходом.