Укрыта в покоях из алебастра —
Утро не тронет —
День не слепит —
Лежит Воскресения мирная паства —
Стропила – атла́с —
Крыша – гранит.
Эры шествуют Полумесяцем млечным —
Миры выгнут арки —
Катятся сферы —
Диадемы – падают —
Дожи – сдаются —
Бесшумно – как точки
На Диске из снега.
Она метет многоцветной метлой —
Но мусора не подберет.
О Хозяйка вечерней зари —
Вернись – обмети пруд!
Ты обронила янтарную нить —
Обронила пурпурный клубок —
А теперь засыпала весь Восток
Изумрудами лоскутов.
А она все машет пятнистой метлой —
А передник ее все летит.
Метла померкнет – россыпью звезд —
Время – домой идти.
Вспыхнет золотом —
Погаснет багрянцем —
Леопардом прыгнет на небосвод —
Потом – к ногам Старика Горизонта
Склонив пятнистую морду – умрет.
Пригнется – в окошко к Бобру заглянет —
Коснется крыш —
Расцветит амбар —
Колпачок свой снимет – прощаясь с поляной —
Миг – и откланялся День-Жонглер.
Держа в руке бесценный камень —
Заснула без забот.
Болтливый ветер – жаркий полдень —
Казалось – время ждет.
Что пальцы честные корить мне?
Пропал! По чьей вине?
Лишь аметистовая память —
Одна – осталась мне.
У света есть один наклон.
Припав к снегам устало —
Он давит – словно тяжкий Груз
Соборного Хорала.
Небесной Раной наградит —
Но ни рубца – ни крови —
И только сдвинется шкала
Значений и условий.
Отчаяньем запечатлен —
Кому он подневолен?
Он – словно царственная скорбь —
Которой воздух болен.
Придет —
И слушает Ландшафт —
И тень дохнуть не смеет.
Уйдет – как бы Пространством
Отгородилась Смерть.
Милый – прочти – как другие
Мужались – чтобы нам выстоять —
Чем поступились они —
Чтоб мы одолели страх —
Сколько раз – на смерть
Шли свидетели Истины —
Чтобы слабым помочь
В самых дальних веках!
Прочти – как сияла вера —
Над вязанками хвороста —
Как река не могла утопить
Песнопения звук величавый —
Когда имена мужчин
И женщин – избранниц небес —
Со страниц старательной хроники
Уходили в летопись славы!
Это Желтого моря заводи —
Побережье огненных стай.
Где родина моря – куда оно прядает —
Знает только Закат.
Это – тайна тайн.
Груз доставлен:
Пурпур и золото —
Опаловые тюки – горой.
Паруса разгорятся на горизонте —
И – опалясь – нырнут с головой.
Я – Никто. А ты – ты кто?
Может быть – тоже – Никто?
Тогда нас двое. Молчок!
Чего доброго – выдворят нас за порог.
Как уныло – быть кем-нибудь —
И – весь июнь напролет —
Лягушкой имя свое выкликать —
К восторгу местных болот.
Друзей тенистых в знойный день
Найти немудрено —
Но кто несет тебе тепло
В час Мысли ледяной?
Кисейная душа дрожит —
Чуть пробежит струя —
Но если твердое Сукно
Прочней – чем Кисея —
Кого винить? Прядильщика?
О – пряжи трудный жгут!
Ковры для райского села
Так неприметно ткут.
Это – как Свет —
Радость всех времен —
Как пчелиный напев —
Модой не заклеймен.
Это – как лесам —
По секрету – Ветер —
Слова ни одного —
Но как бьется ветвь!
Это – как Восход —
Лучшее – после.
Вечности часы
Прозвенят Полдень.
Одной мне не быть ни на миг —
Круг гостей так велик —
Но кто и откуда проник —
Загадка зашла в тупик.
Ни мантий у них – ни имен —
Ни титулов – ни знамен —
Без адреса – где-то дом —
Словно гнездится гном.
Приход их легко узнать —
В душе подается Знак —
Но уход не слышен никак —
Их никогда не прогнать.
1862
Допустим – Земля коротка —
Всем верховодит тоска —
И многие – в тисках —
Но что из того?
Допустим – каждый умрет —
Крепок Жизни заряд —
Еще сильнее – Распад —
Но что из того?
Допустим – в райских селеньях
Все разрешит сомненья
Новое уравненье —
Но что из того?
Душа изберет сама свое Общество —
И замкнет затвор.
В ее божественное Содружество —