Я вижу, что небоскребы такие же серые, как и смог от машин, спешащие люди норовят тебя задавить, дорогу не мешало бы отремонтировать, в ресторанчики все равно некогда зайти, да и цены бешенные. Больше я не поднимаю голову, чтобы разглядеть блестящие шпили башен в поднебесье.
С такими мыслями я подошла к бизнес-центру, достала из сумки пропуск и, показав охраннику, прошла сквозь вращающуюся дверь.
О ну теперь люд поделен на два типа: офисные модели, которые носятся с таким видом, будто спасают мир вместо супермена, и серые кардиналы, вроде меня, которые втихую презирают всех, у кого нашлось время выгладить костюм от кутюр и выбить себе высокое местечко в штате.
Подхожу к лифту и оказываюсь между Яной и Машей. Киваю на приветствие первой и обмениваюсь взглядами со второй в стиле «Чего она ко мне привязалась?». Да, Яна из касты тех самых пробивных и суперуспешных людей, когда моя подруга Маша вместе со мной исполняет роль рабской силы. Не понимаю, почему Яна постоянно здоровается со мной и, честно, меня это бесит.
После того, как я видела ее ослепительно сияющее лицо, мне хотелось пойти побиться головой о что-то крепкое и одновременно простонать сакраментальное «Как? Как тебе это удается?», но последний порыв я старалась подавить – «Тут нечему завидовать, - говорила я себе. – Ей просто повезло в жизни больше».
- Хорошего дня! – мягко сказала Яна, когда лифт остановился на ее этаже, наверняка, чувствуя мою агрессию и здраво опасаясь.
Я издала странный звук, который можно было воспринять только как «Ладно-ладно, детка, просто отвяжись от меня». Взгляд прикипел к удаляющимся роскошным черным шпилькам и длинному вырезу на неприлично узкой юбке. Хотела бы я когда-нибудь надеть такое и носить хоть с десятой частью уверенности.
- Достала, - со вздохом вставила Маша, когда двери закрылись, и мы остались наедине. – Неужели ее саму не выворачивает от этого притворства? Мы не общаемся, зачем она лезет к тебе? Причем с завидным упрямством. И эти парни из креативного… Когда интроверты стали звездными целями?
Почувствовав себя свободней, я привалилась к матовой серой стенке. Жаль, не стеклянной. Всегда мечтала подняться на высоту этажа тридцатого в прозрачной кабине, увидеть рассвет или заход, а еще лучше ночь с полной луной и россыпью звезд. Романтика.
- Ну может, она считает, что выполняет свой социальный долг, пытаясь общаться с убогими, - я усмехнулась.
- Точно-точно. Я представляю, как она шумно выдыхает и, спрятавшись, рисует галочку в своем ежедневнике. «Дорогой дневник, я снова это сделала!».
- Скорее, закрывается в туалете и рвет в клочья туалетную бумагу, когда ее прорывает реальным отношением к нам.
Я поиграла бровями и, отсалютовав, вышла из лифта. На самом деле, я не уверена, что Яна вообще думает о нас. Не знаю, почему говорю так злобно, но морально становится полегче, а нравственно – я давно не верю, что хорошие люди существуют в природе. Вымерший вид.
- Катя! Где каталоги по «Александрии»? Принеси! Срочно!
Не хватает только свиста плети.
«Да, мой великий господин!», - в мыслях отвечаю я полноватой и явно перебарщивающей с тенями Лене. А на деле скидываю сумку и куртку на стул в выделенном мне уголке и беру след на таинственно исчезнувшие гигантские папки проекта. Которые, кстати, лежат прямо под проектором в трех метрах от величественно сложившей на груди руки мадам. Я уже говорила, как меня бесят люди? Не без оснований.
Чем занимаются на работе? В оптимальном варианте развиваются, совершенствуются, делают то, что нравится. Но такие единицы, разумеется, счастливые исключения из истории – это редкость для большого техногенного мира. Большинство же отлично понимают, что в слове «работа» корень «раб» и успокаивают себя тем, что за эту бесполезную ерунду хотя бы платят.
Я, конечно же, не в числе счастливчиков. Нагружают меня за 9-часовой рабочий день всем подряд, благодаря чему он частенько превращается в 10-часовой, 11-часовой и бывало даже 12-часовой – о сверхурочных, кстати, можно и не мечтать, это же я не справляюсь вовремя, а не компания загоняется.