— Кто помог ей одеваться?
Дежавю... Эта сцена разве не из той самой же книги? Она запомнилась особой жестокостью и кровопролитием.
— Я.
Мы посмотрела на ту самую женщину с усталым взглядом. Она не боялась. Или просто устала бояться...
— Подойди ко мне, Мэри, — приказал герцог и я поняла, что сейчас произойдёт нечто ужасное. Дрожащей рукой дёрнула его за рукав и выдавила из себя:
— Это м-моя вин-на... Я х-хотела быть кра... Красивой сегодня...
— Моё сердце... Это не твоя вина.
Он с нежной улыбкой посмотрел на меня, и моя тревожность достигла пика. Меня парализовало, как это обычно бывало и я без сил рухнула обратно на стул. Герцог дёрнулся следом, поддержав меня за локоть и вдруг резким движением со стола выхватив нож, резанул по горлу подошедшей служанки. Кровь хлынула на меня, но никто в этой комнате не посмел пискнуть. Женщина схватилась за горло, хрипя кровью и закатив глаза, упала на спину. Её тело затряслось в предсмертной судороге, и кровь лужей поползла по мраморному полу, коснувшись подола моих юбок. Не понимаю, сколько времени прошло, когда она перестала дёргаться и просто... Умерла. Слышу смешок и медленно возвращаю взгляд к герцогу. Он улыбался всё также нежно.
— Мэри... Я же просил не сильно затягивать ей корсет, — будто шутя произнёс он и посмотрел на меня, — Тебе уже лучше, моё сердце?
Смотрю на его дрожащую руку, которая держала окровавленный нож. А после и на кровь, которая была всюду: на столе, на еде, на полу, на нём, и на мне...
— Уже... Лучше... — бормочу я, и вздрагиваю, когда он касается моей щеки.
— Ты испачкалась.
— Не... Не смей меня касаться, — шепчу я, глядя ему в глаза. Его улыбка тает, — Своими грязными рукам-ми... — голос дрогнул, но я продолжая неподвижно сидеть, смотрела ему прямо в глаза. В глаза убийцы. Он медленно убрал руку и выпрямился. Отвернул от меня голову и я увидела, как доброжелательность исчезла, оставив безжалостные глаза и равнодушие на красивом лице. Он приказал:
— Уберите беспорядок.
Слуги бросились выполнять приказ, а он ровными шагами покинул столовую. Я наконец-то смогла выдохнуть и разжала пальцы. Вилка с громким звуком упала на пол, а меня застрясло будто в лихорадке. Чувствую, как меня обняли крепко и пытаюсь оттолкнуть, но слышу голос Ани:
— Бет, это я! Это я, милая. Успокойся...
Хватаюсь за неё, как за спасательный круг и выдыхаю. Нос щиплет запах крови и тошнота подкатывает к горлу. Она крепче обнимает меня и отстраняется, помогая мне встать. Прямо тут же резким движением срывает с меня пару слоёв юбки и держа за талию, помогает дойти до дверей. Не сопротивляюсь, желая скорее покинуть это место. Перед тем, как за нами закрылась дверь, оборачиваюсь и вижу лицо мёртвой служанки. И глаза, которые смотрели прямо на меня.
***
— У него было плохое настроение из-за твоего побега. Поняв, что ты ещё и память потеряла ему просто крышу сорвало. Было видно, что он на грани.
— И часто он так срывается? — без интереса спрашиваю я, глядя на свои дрожащие руки. Я уже переоделась и умылась, но тело не желало успокаиваться.
— Редко. Ты в этот раз его довела.
"Сама виновата, я же говорил убирайся." — прозвучало в голове слова Тима.
— Сама виновата, — тихо повторила я и посмотрела на Аню, — Почему я хотела сбежать?
Она сморщила нос, и я снова заметила, что не смотря на свою миловидную внешность у неё такой же "мёртвый" взгляд, как и у всех, кто тут жил. Закончив вытирать кровь со своего фартука, она села рядом и нехотя сказала:
— Вы часто ссоритесь, так что я не знаю.
Заметив, что я молчу она вдруг добавила:
— Это не он столкнул тебя с лошади, Бет. Ты сама по себе хреновая наездница. Он бы никогда не причинил тебе боль. Кому угодно, только не тебе. Ты... — она посмотрела на меня и улыбнулась кислой улыбкой, разгоядывая мои глаза, — Его сердце. Его слабость. Зависимость.
— С ума сойти... — выдохнула я, сжав пальцами ткань ночнушки на себе. Вздрагиваю всем телом, почувствовав её губы на шее.
— Ты действительно забыла всё? Даже меня? — тихо прошептала она мне в ухо и я чувствую тепло её ладони на колене. Лёгкий толчок в грудь и я падаю на спину, ошарашенно глядя на неё. Она снова наклоняется, но уже к моим губам. Я растерянно хватаю её за плечи и отталкиваю.
— Стой! Я не такая!
Она вдруг громко и искренне рассмеялась, падая на спину возле меня. Смотрю на неё, как на сумасшедшую.
Это же тюрьма... Самая страшная и настоящая. Тут сойдёт с ума любой.
— Не такая? — отсмеявшись, она встала на локоть и взглянула мне в глаза. Ласково коснулась моей щеки, — В этом поместье нет ни единого мужчины, потому что твой брат ревнует тебя к любому мужчине. Он даже лекарю не позволяет к тебе приблизиться. Ты при всём желании не сможешь быть "такой" в свои семнадцать, — усмехнулась она насмешливо.