Предисловие
В мой водоем не впадают моря и реки, не текут, переливаясь и играя ручьи, не сверкают на солнце радугой, словно самые редкие драгоценные камни, водопады. В моем водоеме не стелется покрывалом водоросли и коралловые рифы диковинных цветов и форм, не покоятся мирным сном тысячелетние камни, чтобы в один день рассказать видимую ими историю становления мира. В моем водоеме нет млекопитающих, с их естественным отбором, нет рыб, кружащихся в только им известном танце с неведомой ранее мелодией, не опускаются птицы для ловли пропитания себе и своему потомству. В моем водоеме нет кислорода, и нет благоприятной температуры для выживания. В моем водоеме нет жизни, и никогда не было.
1 глава
Мысли хаотично пытались уцепиться за одну точку, якорь, увидеть маяк, по которому могли бы найти путь к бухте, даже если эта бухта затонувших кораблей. Чувствовала в воздухе давление бушевавшего урагана эмоций, чувствовала нарастающее давление окружающей среды, - в одно мгновение грязного воздуха стало не хватать поражённым от вечного курения легким. Ощущения, ранее спрятанные под сотнями крепких замков, обострились в одно мгновение, заставляя кровь прекратить выполнять свою основную функцию. Я видела будто со стороны свое лицо с накинутой вуалью мертвенной бледности, прокусанные до крови алые губы, суженные зрачки, бессознательно смотрящие в противоположную стену, подрагивающие руки, периодически нервно сжимающие черный бархатный конверт. Ненавистный конверт.
- Миша, посмотри на меня, пожалуйста, - уговаривала сидящая в ногах девушка.
Где-то там, в укромных черных углах уплывающего сознания набатом голос разума кричал и упрашивал податься на уговоры, сделать попытку услышать девушку, попытаться вытолкнуть панику и страх, наконец, выкурить с глубоким затягом сигарету, медленно прокручивая её меж пальцев.
- Как они нас нашли, Анис, как? – голос прозвучал безжизненно и глухо, будто нелюбимый мною диктор вечерних новостей опять озвучивал свою зазубренную и отчитанную от корки до корки речь лишенных каких-либо эмоций.
- Это не важно, Миша, не важно…
Перевести взгляд от неровной белой стены на сидящую в моих коленях девушку получилось с первого раза. Мысли ринулись с новой силой в другом ключе, совершенно забывая ранее испытанные гнетущие ощущения. Насколько нужно быть эгоисткой, поддаться отчаянию, и не увидеть истинной стойкости и волевого характера девушки, которая явно испытывала эмоции гораздо хлеще, но не поддавалась на уловки разума. Какой из меня друг, если я не могу оставить своих волнительных переживаний, и не поддержать, успокоить?..
Сделав глубокий решающий вдох, я наклонилась к девушке, выцепила из её рук конверт, откинув его на пол, и крепко обняла, прося прощения за свою невнимательность, за упадок сил и эмоций, за непозволительную роскошь к самобичеванию. Я не имела на это право, должна была быть сильной – обязана.
- Анис, - обратилась к девушке, заставляя прислушаться к моему голосу, зовущую её по имени. – Утром мы должны будем быть там, хотим мы того, или нет. До рассвета еще час, надо собираться.
Произнесенные слова горчили, даря неприятное послевкусие и ощущение неизбежно надвигающихся перемен. Я не знала, какими эти «перемены» будут, но в любых ситуациях мыслить позитивно был именно мой лозунг, даже если не верила в положительный исход ситуаций.
Сколько историй хотела бы услышать? Сколько историй не было рассказано? Сколько историй начали писаться в секунду рождения, продолжают писаться на протяжении долгого времени, сколько закончено, даже не успев начаться? Готова ли я рассказать свою историю, и имею ли на этой право? Пожалуй, хаотичность повествований, и незаконченность, будет обусловлена жизненными решениями, которые не всегда зависят от меня, и зависели ли когда-либо…но я сделаю все для того, чтобы история моей жизни существовала и была рассказана. Вы не одни, знайте, и пусть история начнется.
2 глава
Светало стремительно и неотвратимо. Использовать такой оборот речи минимум некорректно, но максимально правильно. Я любила встречать рассветы, наблюдать, как люди спешно бегут по своим делам, на ходу доедая давно остывший бутерброд, сделанный на завтрак, запивая горячим кофейным напитком, аромат которого смешивался с прохладой утренней свежести. Аник работала в ночные смены в ближайшем круглосуточном баре с яркой красной неоновой вывеской – «Solve&Coagula». Бар был закрытым, с пропускной системой. Работать беженке в людном месте опасно, но кому как не нам знать – в первую очередь ищут далеко бежавших, засевших в укромных углах квартир людей. Именно так она сказала, и до сих пор была права. Где мы прокололись?..