Не желая полностью попадать в рабство к собственной хандре, Шарлотта заставила себя признаться, что вероятность увидеть Беттину вот так, прямо сейчас, на солнечной или теневой стороне великолепного, огромного, живописно яркого Главного двора, минимальна. Так оно на деле и вышло. Взяв себя в руки, Шарлотта направилась на дорожку, уходившую в сторону библиотеки. Там она сядет в читальном зале и будет заниматься… Это единственное место, где она, по крайней мере, не будет выглядеть жалко и ущербно в своем вечном одиночестве.
Путь к библиотеке лежал по неширокой аллее, затененной листвой больших старых деревьев. Шарлотта шла не торопясь и где-то на полдороге услышала за спиной приближающиеся шаги. Судя по скорости и характерному чирканью подошв кроссовок об асфальт, можно было предположить, что человек не идет, а скорее бежит. Шарлотта не обернулась; сейчас он обгонит ее, и она увидит его спину. Вдруг, совершенно неожиданно, девушка услышала:
– Эй! Привет! Извини!
Шарлотта посмотрела через плечо и замерла: на какой-то миг неожиданность происходящего просто парализовала ее. Оказалось, что голос принадлежал тому самому здоровенному парню, который повел себя как полный кретин на семинаре по французской литературе, а потом еще и пытался подцепить Шарлотту. «Как насчет ланча?» – всплыло в ее памяти. Девушка отвернулась и заставила себя сделать очередной шаг в направлении библиотеки. Парень тем временем поравнялся с ней и даже забежал вперед, хотя и не преградил ей дорогу. Он был точно такой же, каким она его запомнила – верзила все в той же футболке, обтягивающей все те же непомерно развитые мышцы, с той же странной прической: маленьким кружком светлых вьющихся волос на макушке. Остановился он буквально в шаге от Шарлотты. Стремление убежать, избавить себя от необходимости общаться с этим человеком боролось в ней с опасением повести себя слишком по-детски. Желание повзрослеть – хотя бы в собственных глазах – наконец взяло верх. Застыв на месте, едва дыша, Шарлотта заставила себя с трудом пробормотать придушенным голосом:
– Чего тебе?
Парень вскинул перед собой руки, словно поднимая на ладонях большой гимнастический мяч, и к этому извиняющемуся жесту добавилось виноватое выражение лица. Теперь он являл собой несколько карикатурное, но вполне убедительное изображение человека, чей душевный порыв был неправильно истолкован.
– Я просто хотел извиниться, вот и все. Честно.
– За что? – все так же опасливо спросила Шарлотта.
– Ну, за то, что произошло тогда, – сказал верзила, – за то, как я себя вел, короче, я вовсе не хотел… – Парень покраснел. С точки зрения Шарлотты это было признаком того, что он, вполне возможно, говорит искренне, а вовсе не пытается в очередной раз «снять» ее, пользуясь терминологией, принятой в Дьюпонте. Впрочем, один признак – это еще не доказательство, и она ничего не сказала в ответ.
Парень сам прервал напряженную паузу в разговоре.
– Я вот все думал, ну, типа, надо бы разыскать ее, то есть тебя, и извиниться. Я как представил, что ты могла тогда подумать… Правда, извини, я не хотел тебя обидеть.
Шарлотта по-прежнему молчала – молчала и мрачно смотрела на него. Какой же он большой. Это даже что-то ненормальное. Какая у него толстенная шея, какие длинные руки с буфами мышц, выпирающими со всех сторон…
– Ну брось, давай я как-нибудь заглажу свою вину. Пойдем перекусим куда-нибудь – ну хоть к «Мистеру Рейону». Ты только пойми меня правильно – просто ланч, и ничего больше. Честно. Клянусь.
Шарлотта продолжала сверлить верзилу угрюмым взглядом. Впрочем, если прислушаться… в его голосе звучит что-то похожее на просьбу. Неужели он… уговаривает ее?
– Ты ведь небось не знаешь, кто я такой, – сказал он, и почему-то в этой фразе девушка не почувствовала намека на самодовольство.
Шарлотта помотала головой медленно и с достоинством – примерно со скоростью включенного на полную мощность электровентилятора, – всем своим видом давая понять: «Нет, не знаю, и ты даже не можешь представить, насколько мало я этим интересуюсь». Впрочем, память подбросила ей отложенную где-то в глубине и, казалось, уже забытую информацию: этот парень вроде бы баскетболист и вроде бы даже местная знаменитость. Искорка заинтересованности мелькнула в ее взгляде.