– Что, так прямо и скажут: «Тупой качок»?
– Ну, если и не скажут, то подумают: «Тупой качок». Нет, я серьезно. Вот ты, например, знаешь, что такое рационализм?
Шарлотта вдруг поймала себя на том, что ей жалко этого парня, вроде бы искренне переживающего из-за своей необразованности.
– Ну да, я знаю, но тут другое дело. У меня была учительница, которая души во мне не чаяла и много занималась со мной дополнительно. Она заставила меня прочесть кучу книжек про Мартина Лютера, про Джона Кальвина, про Уайтклиффа и его последователей лоллардов, про Генриха Восьмого и Томаса Мора, и Декарта. Так что мне, можно сказать, повезло.
– Повезло или нет, но главное, что ты все это знаешь, и большинство у нас на курсе знает. А я никогда в жизни не читал про этого… Дей-Карта, да и про всех остальных тоже. Как ты там сказала – Уайтклифф? Я даже ни одного имени не слышал из тех, что ты назвала.
– Ты что, никогда не сдавал философию?
– Качки философию не сдают, – с жалостью к самому себе произнес Джоджо.
Шарлотта смотрела на него, как учительница на безнадежно отстающего.
– Ты знаешь, что такое гуманитарные науки? Иногда их еще называют свободными искусствами.
Пауза. Молчание. Напряженная работа мысли, сопровождаемая пережевыванием резинки.
– …Нет.
– Я тебе объясню. – С Шарлотты можно было лепить аллегорическую скульптуру, изображающую терпение. – Это связано с историей Римской империи. Так вот, римляне назвали эти науки свободными вовсе не потому, что считали их необязательными или не слишком нужными. Римляне завоевали полмира, и у них были рабы из самых разных стран. Многие рабы были очень образованными для своего времени людьми – например, греки. И вот римляне разрешали рабам учиться, изучать разные практические, прикладные предметы, такие как математика, инженерное дело – чтобы потом можно было использовать их в качестве архитекторов, строителей зданий; либо, например, позволяли рабам учиться музыке, чтобы потом развлекать господ и услаждать их слух приятными мелодиями. Но только римским гражданам – свободным людям, понимаешь? – разрешалось изучать такие предметы, как риторика, литература, история, теология и философия. Почему? Да потому, что знание этих наук позволяет человеку обрести дар убеждения и учит его внятно и доходчиво излагать свои мысли. Римляне вовсе не хотели, чтобы рабы научились грамотно вести разговоры, обсуждать свое положение, а в конце концов, чего доброго, договорились, бы об организованном, хорошо спланированном восстании. Свободные искусства, или иначе – гуманитарные науки, – это мощное оружие, это средство убеждения, и поэтому римляне считали, что их имеют право постигать только свободные люди.
Джоджо смотрел на Шарлотту, удивленно вскинув брови и едва заметно улыбаясь. Неожиданно он, не переставая улыбаться, энергично закивал головой. Едва оформившаяся мысль, озарившая эту громадную голову, поразила его.
– Вот, значит, кто мы… Мы, спортсмены – тоже вроде рабов. Никому не надо, чтобы мы умели думать. Всякие там мысли могут нас отвлечь от того, за что нам платят деньги, – проговорил он, продолжая кивать. – Ну, Шарлотта, ты даешь. Вроде и круто завернула, а послушаешь тебя – так все понятно. – Впервые назвав ее по имени, Джоджо улыбнулся, причем совсем не так, как раньше. – Да уж, Шарлотта, ну ты и крута.
Изменение в его взгляде и выражении лица не укрылось от Шарлотты, и она испугалась. Подсознательно девушка решила не выходить из образа школьной учительницы, а наоборот, подчеркнуть ту грань, которая разделяет учителя и ученика.