Хойт снова приобнял ее, притянул к себе и, наклонившись очень близко, прокричал в ухо:
– Потанцуем?
Шарлотта даже ничего не смогла ответить – так поразило ее это зрелище. Она лишь отрицательно помотала головой – энергично и даже почти судорожно.
– Эй, ты не можешь так со мной поступить! – возмутился Хойт.
Он ведь просто шутит – или нет? Шарлотта открыла было рот… и опять не нашлась что сказать, ограничившись лишь дурацкой улыбкой. Он же не специально, он не хотел ее оскорбить… Девушка снова покачала головой.
– Да ладно тебе! Сама же сказала, что хочешь танцевать! Я через весь клуб тебя сюда тащил, чтобы мы могли потанцевать! Ну, сделай мне такое одолжение! Всего один танец! Честно! – Хойту все время приходилось кричать, чтобы девушка могла его услышать.
И опять она замотала головой и наконец выдавила из себя слово «нет».
Хойт наклонил голову набок и несколько секунд пристально, даже изучающе смотрел на Шарлотту, словно говоря: «Неужели ты думаешь, что я приму такой ответ?»
– Пошли! – Он схватил ее за руку и потянул за собой на танцпол.
– Ты… – Внезапно ее охватил неуправляемый гнев. – Перестань! Пусти меня! Я передумала! Не собираюсь я танцевать!
Парень отпустил Шарлотту, пораженный этой вспышкой, и выставил руки перед собой, словно защищаясь.
– Эй! Ладно, ладно, договорились. Заметано! – Он широко улыбнулся. – При чем тут вообще танцы? Я же сказал ребятам, что показываю тебе достопримечательности клуба, а я слов на ветер не бросаю!
Так-то лучше, подумала Шарлотта. Вообразил, что делает мне большое одолжение, а я должна растаять и согласиться на все только потому, что он обратил на меня внимание. Злость и обида отступили, и Шарлотта поймала себя на том, что смотрит на Хойта уже не так сердито и даже опять слегка улыбается. Но все-таки она не могла смириться с тем, что парень посмел предложить ей такую мерзость. Шарлотту просто передернуло, когда она снова бросила взгляд на «танцующих». Все эти люди… трущиеся друг об друга… прижавшиеся гениталиями… как жучки на случке… Да как он посмел! Предложить такое ей! Да Шарлотта лучше, чем все это стадо, вместе взятое! Да Шарлотта лучше, чем он сам! Как ему могло прийти в голову, что она согласится на такое?
Тем временем Хойт снова положил руку ей на спину и стал осторожно подталкивать девушку с террасы обратно в большой зал. Шарлотта уже решила, что должна улизнуть от него, а может, просто повернуться и сказать, что уходит, но – Беттина и Мими! Вон они, в толпе первокурсниц вместе с Беттининой подружкой Хэдли и другими девчонками, – и Беттина смотрит прямо на Шарлотту! Они были слишком далеко друг от друга, чтобы докричаться сквозь шум, но Беттина справилась при помощи мимики. Она вскинула бровь и изобразила на лице гримасу, ясно говорящую: «Вау! Вы на нее только посмотрите – надо же, какого она отхватила горячего парня!» А Мими – у той просто челюсть отвисла. В ее взгляде отчетливо читались два чувства: изумление и зависть. Еще бы – сама-то она вместе с Беттиной по-прежнему тусовалась в чисто девчоночьей компании.
Шарлотта тотчас же обернулась, посмотрела на Хойта и мило улыбнулась кавалеру, отчаянно стараясь придумать какой-нибудь вопрос, на который он тотчас же ответил бы, – и все это для того, чтобы Беттина и Мими вместе со всей своей овечьей отарой подумали, будто они вместе уже давно и прекрасно проводят время. Знакомство с таким вот Хойтом расценивалось как значительный успех в жизни, причем не только в личной, но и в общественной.
– А кстати, как… я хотела спросить… – «Ну почему ничего не лезет в голову?» – …это самое… вот…
– Ну давай, спрашивай! – сказал Хойт, улыбаясь и явно желая подбодрить Шарлотту и помочь ей наконец произнести застрявшие не то в горле, не то где-то в голове слова.
– А как… как называется эта группа?
– «Странные»! – прокричал он в ответ.
– В каком смысле?
– В смысле – название у них такое! «Странные»! Вот блин, я сам себя не слышу! Пошли вниз.
«Вниз?»
– Там у нас потайная комната! – Хойт выразительно подмигнул, давая понять, что шутит.
«Он шутит? А если нет? Вдруг он еще что-то задумал?» В то же время Шарлотта не могла скрыть от самой себя то удовлетворение, с которым она вспоминала физиономию Беттины и изумленное лицо Мими – той самой Мими, в присутствии которой она сама всегда чувствовала себя убогой, несчастной, неуклюжей и неотесанной – никоим образом не соответствующей тому элитарному учебному заведению, в которое ее занес какой-то бредовый каприз судьбы. Шарлотта снова оглянулась, но подруг так и не увидела, однако она была уверена, что в этот момент обе наблюдают за ней, за каждым ее шагом, откуда-нибудь из-за чужих спин.