Эдам встал и помахал рукой:
– Эй, Шарлотта, привет!
Так, значит, это на самом деле он. Более подходящего момента для появления на ее горизонте Эдам и специально бы придумать не смог. Шарлотта в общем-то и сама не слишком хорошо понимала на что ей сдался этот Эдам, с которым она и виделась-то оба раза при весьма неловких обстоятельствах, но в его защиту имелся один весомый аргумент. Он был пока единственным знакомым ей студентом, который разделял – по крайней мере, разделял в открытую – ее представление об университете как о храме науки, воспитывающем новое поколение интеллектуалов. «Мутанты Миллениума»… Что именно он там по этому поводу говорил, Шарлотта запомнила не слишком хорошо, но в конце концов это не суть важно. И вообще, Эдам не такой уж и страшный, как ей показалось с первого взгляда.
– Иди сюда!
И вот она уже подошла к лестнице колледжа Бриггс, и Эдам представил ее Грегу, Камилле, Роджеру и Эдгару Таттлу. Грег был высокий, худющий как жердь парень с шеей, похожей на карандаш, на которой держалась голова с большой гривой кудрявых волос. У Камиллы было азиатское лицо с гладкой кожей и правильными чертами, но сама девушка показалась Шарлотте мрачной и раздражительной. Роджер Кьюби фигурой напоминал расплывшийся пудинг. Излишний жир сводил на нет благоприятное впечатление, которое когда-то могло произвести его симпатичное и даже мужественное лицо. Кроме того, существенным недостатком Роджера была склонность чрезвычайно тупо шутить. «Шарлотт О'Хара?» – спросил он, когда Эдам представил ему Шарлотту. Эдгар Таттл был высокий и довольно симпатичный, но ужасно необщительный.
– Я обещал Шарлотте познакомить ее с некоторыми реальными «Мутантами Миллениума», а то она не верит, что такие существуют, – сообщил Эдам Грегу, которого, похоже, несколько задело такое замечание, хотя редактор и предпочел промолчать.
– А ты-то с чего взял, что мы реально существуем? – спросил Роджер, наслаждаясь собственным остроумием. – Нет нас – нет, и все.
Шарлотта улыбнулась – из вежливости и чтобы скрыть нервозность, но больше никто на очередную хохму Роджера не отреагировал.
– Слушай, Шарлотта, ты как раз вовремя, – сказал Эдам. – Повтори, пожалуйста Грегу то, что ты мне говорила про Джоджо Йоханссена и про тот случай на семинаре по французской литературе. Он не вполне доверяет моей информации о том, каким образом получают дипломы в нашем замечательном университете студенты-спортсмены. Как там назывался курс?
Шарлотта некоторое время помолчала, а потом коротко ответила:
– «Современный французский роман – от Флобера до Уэльбека». – По правде говоря, она не была уверена, стоит ли рассказывать о том случае целой компании старшекурсников, которых она практически не знает.
– Уэлл-кто? – переспросил Роджер.
– Уэл-бек, – ответила она, предложив более доступное произношение французской фамилии Уэльбека.
– В общем, Вельбот – резюмировал Роджер таким тоном, словно ему покорилась очередная вершина остроумия.
– Он еще довольно молодой романист, – пояснила Шарлотта. – Пока что его и некоторых других представителей его поколения называют нигилистами.
– Да не в этом дело, – перебил ее Эдам. – Суть в том, что Шарлотта записалась на этот так называемый продвинутый курс, а они, представьте себе, читают французские книги… в английском переводе! И это называется продвинутый курс! – Он вопросительно уставился на Шарлотту, ожидая подтверждения. – Правильно?
Она кивнула.
– И расскажи ребятам, почему так получается, – почти потребовал Эдам.
Шарлотта не столько поняла, сколько почувствовала, что от нее ждут каких-то громких обвинений и серьезных претензий. От этого ей стало не по себе. Девушка хотела было сказать: «Я не хочу углубляться в детали», но на это ей не хватило решимости. Тогда она решила обойтись полумерами:
– Преподаватель объяснил мне, что этот курс специально разработан для студентов, у которых возникают трудности со сдачей минимального количества зачетов по иностранным языкам.
– Как фамилия этого преподавателя? – тотчас же спросила девушка с азиатским лицом – Камилла.
– Как, говоришь, преподаватель их назвал? – задал Эдам наводящий вопрос и тотчас же предложил свой вариант ответа: – Студенты с ограниченными возможностями в иностранных языках? Лингвафранка дебилис?
Шарлотта не знала, что ответить на все эти комментарии. Больше всего ей не понравился вопрос девушки: судя по ее тону, эта информация была интересна Камилле не как сплетня. Вопрос она задавала тоном полицейского инспектора или проверяющего откуда-нибудь из министерства. Шарлотта испугалась, что если она «заложит» мистера Левина, который был с ней так любезен и, быть может, даже излишне откровенен, то эта девушка, явно не страдающая избытком доброты, сумеет доставить ему много проблем и неприятностей.