Человекообразная обезьяна тем временем медленно поднялась на ноги. Болка посмотрел на лежащего Харрисона и покачал головой, словно извиняясь перед противником за то, что с ним сделал. Затем он повернулся к сопернику спиной и обвел глазами толпу зрителей. На его роже застыла недобрая усмешка. Ощущение было такое, что он может в любой момент наброситься на чем-то не понравившегося ему человека и просто разорвать его на куски. Так Болка простоял некоторое время, явно пытаясь вспомнить, из-за чего, собственно, разгорелся весь сыр-бор. Вдруг звериный оскал на его физиономии сменился подобием человеческой улыбки.
– Моя… это моя баба… – сказал он медленно, невнятно выговаривая букву за буквой и при этом улыбаясь все шире и шире. Горилла-переросток с синдромом Дауна. – М-мо-я-а… м-моя… н-не тро-г-гать…
Болка сделал шаг вперед. Ну да, конечно, по направлению к ней, к этой первокурснице… Ошибки не было: драка произошла именно из-за нее.
Шаг, другой…
– М-моя дев-в-чон-ка…
– Оставь меня в покое! – Эти слова прозвучали не как вопль ужаса или крик о помощи, а скорее как окрик, команда.
– Ты… это…
– Я СКАЗАЛА: ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!
Нет, вы только посмотрите на эту девчонку! Она просто в ярости! Ей, конечно, было страшно, и вообще такая драка – зрелище не для слабонервных, и лицо ее было перемазано слезами, но сейчас она была в ярости. Первокурсница защищалась!
Болка, казавшийся после драки еще крупнее из-за того, что был покрыт потом, а его мышцы, накачанные кровью, еще не потеряли объем, сейчас больше, чем когда-либо, напоминал свирепого медведя, которого если не смутило, то, по крайней мере, остановило тявканье увязавшейся за ним в лес дворняжки. Зрители, еще недавно подбадривавшие дерущихся радостными криками, замолчали и замерли, словно парализованные… жалкие, никчемные существа…
Да, настал его миг! Хойт не столько понял, сколько почувствовал это! Линии каких-то невидимых графиков словно сошлись в его мозгу в одной точке. Произошло замыкание. Хойт понял, что пора действовать. До чего ж он нравился сам себе, как гордился тем, что не принадлежит к бессловесному, трусливому большинству, как радовался подвернувшейся возможности отомстить за побежденного, пусть и в честной драке, друга и защитить тем самым братство Сент-Рей! На волне этого вдохновения парень моментально, буквально за секунду, разработал план действий.
– Эй, придурок! – «А что, неплохо прозвучало, – поймал себя на мысли Хойт, – не истошно громко, но и не тихо, как раз так, чтобы услышали все зеваки и, конечно, этот готовый принять любое оскорбление на свой счет пещерный медведь».