– Да, сэр, – произнесла признавшая свое поражение Шарлотта.
– И вот еще о чем нельзя забывать. – Он указал пальцем на одну из страниц. – Вы также сообщаете нам, что время – это не что иное, как одна из искусственно придуманных человеком-животным концепций. В некоторых случаях вы используете термин «умозрительное построение». Другие животные реагируют на свет и темноту, на погодные условия, но у них отсутствует ощущение и понимание времени.
Мистер Старлинг положил реферат на стол. Откинувшись в кресле, он взглянул на Шарлотту с молчаливой и непонятной улыбкой на лице и просидел так несколько секунд, которые ей показались как минимум минутой. Она смиренно ждала последнего, решающего удара.
– Мисс Симмонс, – сказал он все с той же улыбкой, – люди – как ученые, так и дилетанты-любители, – пытаются опровергнуть теорию эволюции уже почти полтора века. Если говорить начистоту, то этот аспект вашей работы мне абсолютно не интересен. Куда больше меня удивило и впечатлило то количество специальной литературы, которое вы проработали во время написания своего реферата, включая сугубо технические и даже эзотерические тексты…
«Впечатлило?»
– …И я определенно вижу, что вы не только просмотрели указанные вами материалы, но и весьма вдумчиво их проштудировали, что, безусловно, дает вам право на некоторые теоретические выводы, как касающиеся трудов мистера Дарвина, так и являющиеся вашими собственными умозаключениями. В качестве примера я мог бы привести использованную вами работу Стидмена и Левина, посвященную отсутствию у животных чувства времени. Вы не только нашли эту монографию и прочитали ее, но и смогли «переварить». Это очень элегантная, абсолютно исчерпывающая, необыкновенно сложная в смысле методологии и в высшей степени технически обусловленная – если пользоваться терминами физиологии мозга – работа. Подобное исследование просто невозможно было провести до появления в девяностых годах трехмерной электроэнцефалографии. И все же эта работа остается сугубо специальной и совершенно не востребована широкой научной общественностью. Она и опубликована была в таком специальном издании, как «Ежегодник когнитивной биологии». Как, черт возьми, вам вообще удалось ее разыскать?
«Может, все не так уж и страшно?» Все еще слегка задыхающимся голосом Шарлотта сказала:
– Ну, я не знаю… я просто пошла в библиотеку, вышла в Интернет, а дальше – от ссылки к ссылке… Ну и вот.
Надо же так сказать: «ну и вот»!
– А лекция Нисбета, посвященная связи теории Дарвина и расселовской теории прогресса и его собственной теории эволюции? – Мистер Старлинг даже хохотнул. – Эту-то редкость как вы откопали? В наше время Нисбета давно уже никто не цитирует, никто на него не ссылается, хотя лично я считаю, что это не только самый выдающийся американский социолог двадцатого века, но и величайший философ.
«Неужели все это на самом деле… неужели мне это не снится?» Негромко, но уже совершенно другим, почти щебечущим голосом Шарлотта сказала:
– Наверное, мне просто повезло? Вообще-то я вышла на эту статью довольно быстро.
Мистер Старлинг захлопнул реферат и побарабанил по нему пальцами.
– Отличная работа, мисс Симмонс… Несмотря на все мои замечания, я просто не мог не порадоваться той основательности, с которой вы взялись вытряхнуть пыль из старичка Дарвина.
Ощущая себя парящей в небе ласточкой, Шарлотта прощебетала:
– Я ведь не нарочно, мистер Старлинг. Я не хотела. Я прошу прощения и… и…
– Вам не за что извиняться. В конце концов, Дарвина ведь еще никто не канонизировал. Его теория – часть живой научной мысли.
Далеко не все, что профессор Старлинг говорил после этого, отпечаталось в сознании Шарлотты. Вроде бы он высказал свое мнение… что вне зависимости от того, собирается ли она специализироваться по нейрофизиологии или нет, ей было бы полезно работать несколько часов в неделю здесь, в его Центре. Работа в лаборатории с животными, а также и с людьми, если подойти к ней творчески, может чрезвычайно расширить границы знаний и восприятия мира. В свое время на одной из лекций он как-то упоминал, что в лучших, самых продвинутых лабораториях исследователи-практики уже вплотную подходят к воссозданию концепции понимания человеком окружающей реальности и самого себя – «человеком-животным, если пользоваться вашей терминологией, мисс Симмонс».