Эдам настоял на том, чтобы проводить Шарлотту до дома. Она приняла его предложение с удовольствием. Девушка была в эйфорическом настроении. Шарлотта всегда знала, что в таком месте, как Дьюпонт, интеллектуальная жизнь должна просто кипеть – беседы, обсуждение только-только появляющихся в обществе проблем, поиски решений, жаркие споры и дискуссии… Когда-то она таким и представляла себе Дьюпонт: настоящим Эльдорадо, заветной яркой точкой по ту сторону гор, на горизонте, до которой, может быть, и нельзя добраться, но к которой нужно идти, стремиться, и тогда сам путь станет тебе наградой. Какие «Мутанты Миллениума» все-таки молодцы! Взяли, например, всем известное и уже навязшее в зубах слово и стали разбираться, что именно оно обозначает, какова суть этого явления, какое можно дать ему определение. В Дьюпонте куда ни посмотришь – везде крутые, а что это значит – никто ведь и не скажет… Ну кому, спрашивается, из крутых по определению парней, которыми битком набит Сент-Рей, придет в голову об этом думать?… Взять того же Хойта: круче некуда, а задуматься над тем, какими словами тебя характеризуют – это ниже его достоинства… Мутанты – другое дело. Менее крутых ребят и представить себе трудно, просто антиподы крутизны, ничуть не скрывающие этого и даже гордящиеся этим.
Когда они подходили к Главному двору, Шарлотта почувствовала, что рука Эдама скользнула по ее запястью. Что ж, если ему так хочется… Затем он взял ее ладонь, и их пальцы переплелись. Он ведь такой… незаурядный… Не о таком ли человеке рядом с собой она мечтала, когда ехала в Дьюпонт? На Шарлотту вдруг накатила волна благодарности, и она даже прижалась плечом к его руке. Эдам уже не украдкой, как во время дискуссии в квартире у Эдгара, а в открытую смотрел на девушку, явно пытаясь догадаться, о чем та думает.
Он непроизвольно сжал ее руку чуть сильнее, и это прикосновение и пристальные взгляды Эдама вывели Шарлотту из состояния эйфории; она почувствовала себя как-то скованно и напряженно. Пауза затягивалась.
– Ну, вот… что скажешь, Шарлотта? – нарушил молчание Эдам. Его голос звучал как-то странно – неестественно и нервно. Он сделал паузу, словно действительно не знал, что сказать. Потом последовал вопрос: – Тебе у нас понравилось? – Эти слова прозвучали чуть яснее и четче, но все равно немного сдавленно.
– Ну конечно… очень понравилось, – ответила Шарлотта. В последнюю долю секунду она вспомнила о своем дурацком акценте и усилием воли выровняла интонацию в конце фразы. – С вами так интересно. – Опять эта интонация, опять этот знак вопроса на конце, опять эти растянутые гласные. Когда же наконец она научится говорить грамотно – не как в деревне?
– Это кто же у нас интересный? – Эдам собрался с мыслями, и его голос зазвучал увереннее.
– Ну, например, Камилла. Кто бы мог подумать, что она может выражаться как… как…
– Как скудоумный матерщинник из какого-нибудь элитарного студенческого братства?
– Ну да! Но она у вас такая умная. Да вы все… с вами очень здорово. Сам же знаешь.
– Со всеми здорово? Ну, например?
– Ну, я не знаю… с Грегом. Грег такой веселый и остроумный! Как он изобразил крутого спортсмена – это просто один к одному! Вылитый Джоджо! Обхохочешься! Но дело в общем-то не в этом. Я раньше даже не знала, что можно вот так, специально, взять и заставить себя говорить на какую-то определенную тему… Вы вот решили говорить о крутизне – и говорили об этом понятии и о крутых ребятах весь вечер. Причем не просто говорили, а все время что-то анализировали и доказывали друг другу. Естественно, это позволяет взглянуть на вещи совсем под другим углом. Я, например, совершенно об этом не задумывалась и узнала для себя много нового. В общем, мне очень понравилось.
Сама того не заметив, Шарлотта крепко сжала ладонь Эдама. Давно ей не было так хорошо и легко. Этот вечер превратился для нее в праздник торжества интеллекта над серостью. Когда они с Эдамом вышли с боковой дорожки на аллею Лэддинг, Шарлотта на мгновение остановилась. Прямо перед нею, подсвеченные снизу, возвышались величественные здания университетских корпусов.
А где-то там, далеко в темноте, остался клуб Сент-Рей – библиотека без книг, плазменный телевизор, раз и навсегда настроенный на спортивный канал… Там, далеко, Хойт, Джулиан, Вэнс и Бу… и все эти шлюшки, которые старательно делают вид, что впадают в экстаз от их идиотских шуток. Хойта она сейчас видела как наяву… До чего же ему удобно жить, нацепив маску цинизма и безразличия. Как же прав, оказывается, Эдгар, подметивший, что настоящий крутой парень не интересуется ничем, кроме спорта, секса и выпивки… Ах да, он еще должен презирать тех, кто, с его точки зрения, не крут… Вот и живи с таким отношением к миру! Чего, спрашивается, можно добиваться с такой жизненной позицией, как и чем заполнять свое время? Впрочем, по мнению крутого, его жизнь наверняка разнообразна и интересна можно выпить, напиться, нажраться, окосеть, закатать кому-нибудь в рыло, самому получить по репе, обсудить это дело за очередной выпивкой, рюмкой бухла, банкой пива, бутылкой пива, целой бочкой пива, ну, а нажравшись, напившись, окосев и проблевавшись, начать отрываться, колбаситься, оттопыриваться до тех пор, пока тебя не заплющит и не задолбает… и, конечно, остается еще личная жизнь… нужно подцепить, найти бабу, снять телку, потом отыметь ее, перетрахать все стадо, урвать себе классную задницу, запихать, засадить, вставить, воткнуть… сменить в машинке масло и приступить к очередному перебору вариантов: трахаться… трахаться… девочки… девочки… трахаться… а ведь в это же время буквально в шаге от тебя существует другой мир – мир, в котором люди живут по-настоящему интересно, где есть о чем подумать, чем заняться, где еще столько нерешенных проблем во всех областях человеческой жизни – от непознанных механизмов функционирования психологии индивидуума до понимания нашего места во Вселенной и законов природы, которые движут мирозданием… Как же можно не замечать, что вокруг столько всего… всего!