За прошедший час погода, следовало признать, лучше не стала. Более того, на улице даже как-то потемнело. Небо окончательно затянуло тучами, ветер разгулялся не на шутку, но готические замки университетских корпусов были построены так, чтобы противостоять любым стихиям… чтобы вселять в души их обитателей царственную уверенность в своих силах и веру в то, что когда-нибудь человек обуздает силы природы и подчинит их себе… О, великие зодчие! О, мастера резьбы по камню! О, величественные сооружения, равных которым не будет построено уже никогда! О, великая крепость – хранилище знаний и памяти многий поколений, ключ к идеям, которые заставляли людей совершать подвиги и вершить историю, ключ к успеху в жизни, к достижению всех целей, о символ престижа и авторитета, заключенный в одном упоминании твоего имени! О, Дьюпонт! Дьюпонт! О, Шарлотта Симмонс, причастившаяся дьюпонтских тайн…
Тьфу ты, блин. Наперерез Шарлотте уже двигался человек-гора Джоджо Йоханссен с заискивающей улыбкой на устах. И откуда он только нарисовался? Впрочем… ну да, конечно… сидел, наверно, где-нибудь на первом этаже и ждал ее: ни дать ни взять собачка, привязанная у магазина.
Джоджо тем временем подошел к девушке, улыбнулся еще шире и спросил:
– Ну и как оно? Нормально?
Шарлотта лишь кивнула в ответ. Глупо было бы отнестись к его словам как к вопросу по существу. Ну что она сможет ответить Джоджо, как объяснит, что сейчас испытала? Даже если он напряжет все свои мозги и искренне захочет понять Шарлотту, он все равно не въедет и в сотую долю того, что творилось у нее в душе.
– Где поговорим? – спросил Джоджо. – У «Мистера Рейона»?
Шарлотта рассеянно кивнула, не пытаясь возражать, – и поплелась за Джоджо к «Мистеру Рейону». Большой перерыв уже начался, и в кафетерии было довольно многолюдно. Как только они переступили порог, многие посетители обернулись посмотреть на звезду баскетбола. Несколько ребят даже негромко прокукарекали привычное «Давай-давай, Джоджо», но сам он и не посмотрел в их сторону.
Внимательно оглядев помещение, Джоджо высмотрел подходящий для спокойного разговора уголок. Махнув рукой Шарлотте, он повел ее за собой к столику на двоих, в дальнем углу тайского сектора кафетерия. Там вполне можно было пообщаться, не опасаясь любопытных взглядов и любителей послушать чужие разговоры. Столик стоял в слабо освещенном углу, образованном белой гладкой стеной и пятифутовой высоты перегородкой из пластика цвета лососины, разделявшей помещение на сектора и тянувшейся от тайского прилавка. Перегородка отнюдь не препятствовала распространению запахов, поднимавшихся над котлами с рисом и овощами: напротив, мешая движению воздуха, она скорее концентрировала пропитанные специями ароматы как раз на высоте голов сидящих.
Джоджо усадил Шарлотту в самый угол – лицом к огромному залу, сам же сел напротив нее, повернувшись таким образом спиной к окружающим. «Интересно, чем же это его так придавило, что он даже не хочет здороваться с поклонниками или хотя бы кивнуть им разок-другой?» Спина у Джоджо была широченная, и он отгородил ею от зала их обоих.
Лукаво улыбнувшись (по крайней мере, такая улыбка считалась лукавой в той глуши, где выросла Шарлотта Симмонс), она заметила:
– Рубашка у тебя симпатичная.
– Тебе нравится? Почему?
– Не знаю… она с воротником.
Джоджо наклонил голову, уткнулся подбородком в грудь и даже как-то весь изогнулся в безнадежной попытке рассмотреть, что же такого особенного Шарлотта нашла в воротнике его рубашки. Так ничего и не рассмотрев, он поднял голову, удивленно пожал плечами, а затем вскинул одну бровь и улыбнулся одним уголком рта, ясно давая понять, что ему нет никакого дела ни до воротника, ни до рубашки. Положив локти на стол, парень с мрачным видом негромко произнес:
– Тут дело такое… в общем, у меня… ну, типа, серьезная проблема.
Признание так и осталось висеть во влажном воздухе, пропитываясь паром и запахом восточных специй. Джоджо продолжал молча смотреть на Шарлотту.
Девушка все так же молчала. Джоджо нахмурился, да так, что его брови почти сошлись на переносице, а ноздри, наоборот, оттопырились до предела. Шарлотта даже подумала… в иной ситуации, будь у нее просто другое настроение, она бы рассмеялась: слишком уж смешно выглядела эта местная знаменитость с такой хмурой и насупленной физиономией. Сегодня же рассмешить или заинтересовать ее было не так легко. По крайней мере, ее чувство любопытства так и осталось дремать, ни в коей мере не разбуженное страдальческим видом и кратким признанием Джоджо. Ну какое ей, спрашивается, дело до больших проблем баскетбольной звезды Джоджо Йоханссена? В общем, Шарлотта не удосужилась даже кивнуть или каким-то другим способом дать парню понять, что она его слушает. Пришлось ему выкручиваться самостоятельно.