В отличие от Джоджо, Шарлотта сидела лицом к залу и видела панораму кафетерия «Мистер Рейон». Очень многие студенты, сидевшие за столиками в тайском секторе, оборачивались в их с Джоджо сторону. Поначалу Шарлотте было от этого не по себе. Но вдруг в какой-то момент она поняла, что для всех этих любителей знаменитостей и любителей посплетничать о знаменитостях такое зрелище – просто лакомый кусок. От нее не убудет, а если подумать хорошенько – даже прибудет. С точки зрения большинства студентов она мгновенно набирала очки и даже переходила в другую «весовую категорию». Как-никак, сам великий вождь «Давай-давай Джоджо» сидел с ней за специально выбранным столиком на двоих в уголке и, подавшись вперед, что-то негромко, но явно серьезно и обстоятельно втолковывал этой… ну да, симпатичной… девчонке. А кто она такая, эта девчонка? Кроме того, даже со стороны наверняка было видно, что эта встреча тет-а-тет куда более важна для Джоджо, чем для его визави (хотя вряд ли хотя бы один из десяти посетителей «Мистера Рейона» знает, что такое тет-а-тет и визави). Что же это за девчонка такая? Шарлотта вдруг поняла, что, сама того не замечая, улыбается.
– …Этот урод наехал на меня и сказал, что еще позвонит, – сказал тем временем Джоджо. – А что смешного-то?
– Почему ты говоришь «позвонит»? – спросила Шарлотта. – Разве ты не знаешь, что в этом глаголе ударение ставится на последнем слоге? По крайней мере, так все грамотные люди говорят.
Джоджо обиделся как мальчишка и заявил:
– Тебе смешно, а мне, между прочим, не до смеха. Я ведь хотел тебя серьезно попросить. А ты – «звонит», «не звонит»… Если хочешь знать, у нас вся команда так говорит. У нас даже говорят: «Я тебе позвоню».
– Почему?
– Откуда я знаю. Попробуй скажи: «позвонит» – ребята сразу запишут тебя в пиши-читай. Типа умный очень.
– А тебе-то какое дело до того, что они подумают?
– Никакого… то есть теперь никакого, – подумав, сказал Джоджо. Позволив себе напряженную, едва заметную улыбку, он добавил: – Раньше, «до Э. С.» – было, а теперь плевать я на них хотел.
– Эра Сократа, – кивнув, сказала Шарлотта.
– Ох уж мне этот Сократ гребаный, – со вздохом выдал Джоджо, но, заметив реакцию Шарлотты, поспешил виновато замахать руками. – Извини, сорвалось, сорвалось. Это я так, к слову. Сократа я обидеть не хотел, а тебя тем более. – Джоджо замолчал. Он явно подошел к главной теме разговора, но не то стеснялся, не то ему просто трудно было обращаться к Шарлотте с просьбой о помощи. Наконец, собравшись с мыслями, он сказал: – Слушай, помоги мне. Ты ведь единственный человек, который может стать свидетелем с моей стороны.
– Подожди, каким свидетелем?
– Ну, дело ведь может обернуться официальным разбирательством. Так ты, получается, единственный человек, который может сказать… ну, просто рассказать им, как все было. Скажешь им, что мы с тобой встретились, и после нашего разговора я – смешно говорить конечно, но так ведь оно и было, – стал другим человеком. И случилось это после того, как я впарил Квоту этот реферат, но до того, как этот Квот пообещал подвесить меня за яй… ну, в общем, сказал, что у меня будут большие неприятности.
– И ты думаешь, они тебе поверят? Ну с какой, спрашивается, стати ты поперся к какой-то первокурснице за советом, как учиться дальше?