– Значит, ты пошла к нему в тот же вечер? – не отставала Беттина.
Продолжать избегать ее взгляда было уже просто невежливо. Боже, давненько Шарлотта не видела на лице Беттины такого выражения: не просто удивление, а изумление человека, которого обманули и предали.
– Мы, значит, старались, тащили тебя сюда, сидели тут с тобой битых два часа, пока ты валялась на кровати и плакала…
– Да кто тебе сказал, что это было в тот же вечер? – возмутилась Шарлотта. – Я к нему заглянула… дня через два, наверно.
– Значит, это было до того, как он снял ту блондинку в «И. М.»? – тоном прокурора задала вопрос Беттина.
– Подожди… Нет, не помню.
– Странно, что ты нам ничего не сказала. Интересное кино получается.
Ощущая, как лицо заливается краской от стыда и раскаяния, Шарлотта попыталась оправдаться.
– Это был просто знак вежливости. Ну поймите вы меня: все-таки я ему чем-то обязана… Если бы не Хойт, неизвестно еще… – Она даже не попыталась закончить фразу. Чем больше оправдываешься, тем более виноватой себя чувствуешь.
– Bay! – воскликнула Беттина. – Какие мы, оказывается, вежливые! Нет бы и нас поучить хорошим манерам.
Шарлотта даже не пыталась отшутиться или придумать какой-нибудь ироничный ответ.
– В тот момент мне даже в голову не пришло… Ну подумаешь, сходила, навестила пострадавшего, сказала ему спасибо – вот и все. – «Плохо дело, – подумала она. – Таким тоном даже не защищаются – так лопотать можно, только уже признав все выдвинутые против тебя обвинения».
– Я так понимаю – ты поблагодарила Хойта, а он вдруг ни с того ни с сего возьми да и пригласи тебя на этот бал, банкет или черт его знает, как это называется, – сказала Мими. На лице ее не было ни тени улыбки, в глазах – классический пример саркастического выражения третьей степени.
– Не-е-е-ет, да нет же, – все тем же тоном признавшего свою вину преступника, что и раньше, ответила Шарлотта. Тем не менее ее мозг уже заработал, и мысленно девушка составляла сложную систему уравнений, решив которую, ей удалось бы выкрутиться, сохранив лицо: то есть рассказать подругам все, что можно, но не все, что они хотели бы знать. – Ну, я… в общем, с тех пор мы с ним еще несколько раз виделись.
Следующий вопрос Беттина и Мими задали хором:
– В каком смысле – виделись?
– Ну, мы вроде как… ну, вы же понимаете… встречались.
– Ах, они, значит, встречались, – повторила Мими. И, выждав паузу, уточнила: – И где же?
– Ну, в основном там, у них в Сент-Рее. Но ничего не было. Честное слово! Я ведь только в гостиной бывала, а там всегда полно народу. Все там тусуются. А наверх я никогда не поднималась. Честно, девчонки. Ну что я вам, врать буду?
– Да мне в общем-то все равно, куда ты там поднималась, – заявила Мими.
«Господи, – подумала Шарлотта, я ведь их обманула. – И почему я им сразу не сказала? Ну и что тут такого особенного, что плохого в том, что я встречалась с Хойтом?»
Но вслух она сказала:
– Ну, во всяком случае, я наверх не поднималась. А все эти девчонки – дуры, им бы только парня подцепить, а больше им ничего и не нужно. Это так… так унизительно. Я насчет этого Хойта сразу на место поставила.
– Так значит, говоришь, ничего такого между вами не было? – уточнила Мими.
– Не-е-е-ет… – Едва успев произнести это слово, Шарлотта уже поняла, что прозвучало оно весьма неопределенно и даже двусмысленно. Пришлось конкретизировать: – Я никогда там у них в Сейт-Рее один на один с Хойтом не оставалась.
Шарлотта подсознательно сделала логическое ударение на словах «один на один», чтобы отвлечь внимание от некоторой недоговоренности, скрытой в этой фразе. Ее мозжечковая миндалина – или это все-таки хвостатое ядро мозга? – уже вспыхнула от воспоминаний о путешествиях руки на парковке в Малом дворе.
– И что, он даже не пытался? – спросила Мими.
– Ну… в общем-то можно сказать, что пытался, – призналась Шарлотта. – Я думаю, они все пытаются. Мужчины, я имею в виду. Но я сразу его одернула и дала понять, что со мной этот номер не пройдет. – Она увидела саркастический взгляд третьей степени, который Беттина адресовала Мими. – Хотите верьте, хотите нет, но он всегда вел себя со мной как джентльмен – с той самой первой нашей встречи у них в клубе на дискотеке. – Опять она стала произносить утвердительные фразы с вопросительной интонацией. И почему бы это? Интересно, Мими с Беттиной заметили? Шарлотта вдруг поймала себя на том, что ждет не дождется, чтобы подружки признали ее право на личную жизнь и, более того, сказали бы, что поездка на прием в Вашингтон – это просто прикольно, клево и вообще – зашибись.