– Так что Хойт уже понял, что я – не такая. Только не будет ли неприлично вот так взять и поехать с ним в Вашингтон? Как вы думаете?
– Вот насмешила-то, – отмахнулась Беттина. – Глаза разуй: ты видишь, что вокруг творится? Вот и скажи, что здесь, в этом бардаке может считаться неприличным?
Почему-то этот ответ Шарлотту не устроил.
– Эх, знать бы еще, что на самом деле происходит у них на этих приемах, – задумчиво сказала Беттина.
– Вообще-то все студенческие ассоциации проводят что-то в этом роде, – заметила Мими, считавшаяся по-прежнему главным авторитетом во всем, что касалось светской и вообще неформальной студенческой жизни. – На самом деле все просто: самая обыкновенная тусовка, только парни обязательно приходят в смокингах, а девушки в вечерних платьях. Ну да, еще обычно это устраивают на выезде, например, в «Холидей-Инн» в Честере. Или отправляются куда-нибудь за город и устраивают гулянку на природе – с вечера до утра. Звездное небо, луна – считается, что все это создает особую атмосферу.
– Это-то понятно, – сказала Беттина, – вопрос в том, чем они там занимаются, на этих официальных балах?
– Точно не знаю, – призналась Мими. – Никогда на таком не была. Но готова поспорить, там все точно так же, как на обычных вечеринках: парни упиваются и орут, девчонки упиваются и блюют, потом парни начинают искать возможность поиметь все, что движется, а на следующий день все как будто первый раз видят друг друга: девчонки утверждают, что ничего не помнят, зато парни уверяют, что помнят все – независимо от того, было оно на самом деле или нет. Единственное отличие от обычной пьянки – это то, что все прикинуты получше и еда покачественнее.
Тут подружки хором рассмеялись, и вдруг даже сквозь громкий смех Шарлотта расслышала за дверью такой знакомый голос: там, в холле, говорила по мобильнику не кто иная, как…
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Беверли, как всегда, с прижатой к уху мобилой, а вслед за ней в комнату ввалилась Эрика. Беверли резко остановилась – правда, не отнимая от уха телефона, – и окинула недовольным взглядом представшую ее взору картину. Самый большой негативный заряд был адресован, естественно, Мими, которая не только пришла в ее комнату, но и уселась в ее кресло. Мими подобралась и сдвинулась на самый краешек этого самого кресла – кресла Беверли. В этот момент она напомнила Шарлотте ласточку, сидящую на краю гнезда и готовую в любой момент вспорхнуть в воздух.
Наконец Беверли сфокусировала взгляд на Шарлотте. В телефон она сказала:
– Джен… Джен… Поняла я… Ладно, я пошла. Перезвоню.
Она прошла в глубь комнаты, все так же глядя на Шарлотту, но ничего не говоря. Шарлотта улучила момент, чтобы поздороваться с подругой соседки:
– Привет, Эрика!
Ей не нравилось, что Беверли ходит по комнате, глядя на нее сверху вниз, но вставать ей не хотелось.
Эрика в ответ одарила Шарлотту ледяной улыбкой, которую та про себя называла «гротонской». Прежде чем Беверли успела что-нибудь сказать, Шарлотта проговорила:
– Извини, Беверли, я просто не думала, что ты будешь дома. Мы… у нас тут… в общем, нам поговорить нужно было. – Сообщать, о чем именно поговорить, Шарлотта не рискнула.
Вспомнив, что Эрика не знакома с Мими и Беттиной, она представила девушек друг другу.
Эрика по крайней мере снизошла до того, что смерила новых знакомых холодным, но довольно продолжительным взглядом. Она даже сумела заставить себя растянуть губы в каком-то подобии приветственной улыбки. Беверли, в свою очередь, ограничилась лишь тем, что бросила косой взгляд на Мими и Беттину.
– Ну и… – начала Беверли, глядя на Шарлотту абсолютно ничего не выражающим взглядом, который та восприняла как пример сарказма второй степени, – …ну и о чем тут у вас речь? О чем шушукаетесь?
Шарлотта даже не представляла, как на это реагировать, но совершенно неожиданно голос подала Беттина:
– Ой, Беверли, да это просто отпад. Закачаешься!
По интонации и громкому голосу Беттины, по тому, как она демонстративно фамильярно обратилась к Беверли по имени, Шарлотта безошибочно угадала желание подруги показать наконец всем окружающим, что она не собирается больше тушеваться при общении с этими вечно надменными, снобистски настроенными девчонками из элитных школ-интернатов. Увы, точно так же было понятно, что несмотря на все желание Беттины общаться с элитой, несмотря на все усилия Тайной ложи по повышению статуса своих членов до более или менее приемлемого, сама Беттина невольно признает за выпускницами всяких там Гротонов право на снобизм и элитарность.