– Ну, неплохо, – заметил он, оглядев номер.
– А где твоя комната? – спросила Шарлотта.
В ответ он нарочито небрежно сказал:
– Да я тоже здесь буду.
– Но я думала…
– Слушай, Шарлотта, хорошо еще, что вообще хоть какой-то номер достался.
«Да как же он может?… То есть как это вообще возможно?… Но, с другой стороны, за все время поездки он впервые обратился к ней по имени».
– Джулиан и Николь тоже тут с нами перекантуются, – сообщил Хойт таким тоном, словно это было чем-то абсолютно естественным.
На мгновение Шарлотту охватила паника, но потом она поняла, что на самом деле так, наверное, и лучше. Все будет как… ну, как в походе, что ли. По крайней мере, когда все спят в одной комнате, вряд ли кто-то решится на что-то такое. Точно, точно, как в походе… Шарлотта упорно цеплялась за это слово, которое привычно ассоциировалось с вечерним костром и крепким здоровым сном в самодельных, сшитых из одеял и прорезиненных плащей спальных мешках.
Вскоре явились и Джулиан с Николь. Джулиан свалил на вторую кровать такую же основательную кучу багажа, издав столь же облегченный вздох.
– Ох и набрала ты всякого дерьма. Эти мне бабские шмотки, – добавил он, подмигивая Николь.
– А где Вэнс и Крисси? – спросила Николь.
– Через пару номеров дальше по коридору, – ответил Хойт.
Между Хойтом, Джулианом и Николь тут же завязался веселый оживленный разговор, но Шарлотту заинтересовало другое: она попыталась представить, а куда же тут можно поставить дополнительные кровати, пусть даже узкие раскладушки? В номере и так практически нет свободного места. Из раздумий ее вывел не то вопрос, не то визг Николь:
– Боже мой, уже полшестого!
Шарлотте уже давно казалось, что они отстают от намеченного графика, но другое дело, если об этом заговорила сама Николь. Ужин был назначен на половину седьмого. «Интересно, а где мы будем переодеваться? А как принять душ? Четыре человека в небольшом номере, вместе ребята и девушки – и при этом всем нужно помыться, переодеться, причесаться… вообще привести себя в порядок…»
Шарлотта присела на край кровати возле сваленного багажа и, подперев подбородок рукой, стала оглядывать номер уже с другой точки зрения, оценивая ситуацию.
– Ну ладно, тогда пора начинать, – сказал Джулиан. – Николь, передай-ка мне пузырь. Он в моей теннисной сумке – в той, красной с черным.
– Сам достанешь, Джулиан, – не слишком любезно отозвалась Николь. – Охренел, что ли? Делать мне больше нечего – такую тяжесть таскать.
Парень вздохнул.
– Давай я достану, – пришел ему на помощь Хойт.
Он перегнулся через кровать и вытащил из черно-красной сумки огромную пластиковую бутылку размером с хороший кувшин. Для удобства переноски производитель подобного сосуда даже предусмотрел крепкую пластиковую ручку. Судя по тому, как задрожала вытянутая рука Хойта, протянувшего эту бадью Джулиану, внушительных размеров сосуд был полон. Ярко-желтая этикетка гласила: «ВОДКА АРИСТОКРАТ».
Затем Хойт нырнул в одну из своих сумок и извлек оттуда бутыль апельсинового сока и пачку одноразовых двухсотграммовых бумажных стаканчиков. Джулиан мгновенно расставил все это добро на бюро, соорудив, как поняла Шарлотта, некое подобие бара. Сама она к тому времени уже была полна беспокойства. Ведь половина шестого!
Джулиан стал снимать пластиковую оплетку с горлышка пластиковой бутылки с водкой, а Хойт проделал ту же самую операцию с бутылью апельсинового сока. Делали они это настолько же проворно, насколько и серьезно – можно было подумать, что дело не только срочное, но и чрезвычайно важное. Кроме того, Шарлотта отметила в движениях ребят некоторую нервозность. Неужели им так срочно нужно выпить прямо сейчас, неужели они не продержатся до банкета? Свое нарастающее беспокойство она пыталась задавить, представляя себе все происходящее как своего рода приключение. Шарлотта как наяву услышала голос Лори, сказавшей ей тогда по телефону: «Пока мы в колледже, у нас есть шанс попробовать все что угодно, поэкспериментировать над собой и над своей жизнью – но все, что мы сейчас творим, останется только в наших воспоминаниях о молодости. Остальным будет наплевать, как мы вели себя, пока были студентками». Однако особой уверенности в себе эти слова Шарлотте как-то не прибавили. Настроение, впрочем, тоже не торопилось улучшаться.