Джулиан, колдовавший над стаканами, стоял к ней спиной. Тем не менее громкое «буль-буль-буль» безошибочно указало на то, что первая порция водки переместилась из бутылки в бумажный стаканчик. Затем он долил апельсинового сока. Судя по краткому «буль», спиртосодержащей жидкости в импровизированном коктейле было гораздо больше, чем той, что богата витаминами.
Он протянул стакан Николь, присевшей на вторую кровать, и та не задумываясь сделала хороший глоток. В ту же секунду она поперхнулась, выпучила глаза, на которых выступили явно натуральные слезы и, издав демонстративный полувздох-полустон, завопила:
– Джулиан, твою мать, а не до хрена ли ты мне водки намешал?
– Да ладно тебе, управишься.
Николь, по всей видимости, решила подтвердить правоту его высказывания и, запрокинув голову, снова хорошенько отхлебнула. На этот раз все обошлось без прокашливаний и слез. Николь лишь задержала дыхание, но продолжала улыбаться, одновременно широко открыв глаза и вскинув брови, словно подтверждая, что напиток явно не детский, но в этом и состоит вся его прелесть.
Джулиан тем временем соорудил еще два коктейля – практически из одной водки.
Хойт подсел к Шарлотте на кровать и стал поглаживать ей спину. С одной стороны, она чувствовала себя неловко из-за такого проявления ласки при посторонних, но в то же время не могла не признать, что внимание Хойта по крайней мере оправдывает ее присутствие здесь. Это своего рода пропуск, зачисляющий ее в компанию.
Николь тем временем сделала еще глоток из стакана и добралась до телефона, стоявшего на тумбочке между кроватями. Судя по ее дружески-конфиденциальному тону, Шарлотта предположила, что она звонит Крисси.
– Ну да, а мы тут как раз того… разминаться начали. – Затем Николь прикрыла рот ладонью и понизила голос, но Шарлотта сидела так близко, что ей было все слышно: – Где?… Что?… А-а. Так ты про наш головняк? – Она засмеялась чему-то, сказанному Крисси. – Угадай с трех раз, хотя тебе и первой попытки хватит… – Снова смех. – Ну конечно. Прямо здесь… Ясно, головная боль от нас никуда не денется. Ты меня поняла.
Шарлотта тоже прекрасно ее поняла. Они говорят о ней. Она и есть их головняк, их надоедливая и неприятная болячка.
Хойт тем временем откинулся поудобнее и стал круговыми движениями массировать Шарлотте плечи. Получалось это у него не слишком умело, да и не в том она была настроении. Тем не менее, пока Хойт – самый красивый, самый крутой парень во всем братстве Сент-Рей – обращал на нее свое более чем благосклонное внимание, можно было просто плевать на злобное шипение всяких там Николь и Крисси. По крайней мере, ей почти удалось убедить себя в справедливости этой мысли.
– Ты чего хочешь? – спросил ее Хойт. – Эй, да расслабься ты.
Только сейчас Шарлотта заметила, что действительно сидит, напряженно выпрямив спину, словно на экзамене.
– В каком смысле – чего хочу?
– Я говорю: пить что будешь?
– А, нет, спасибо, ничего. Может быть, немного сока.
– Сок? Брось, что за глупости. Давай я хоть немножко водки добавлю.
– Да нет, в самом деле не надо.
Хойт продолжал массировать ей плечи, нажимая чуть сильнее, но нежно, и Шарлотта почувствовала, что ей действительно становится лучше, а главное – это проявление ласки делало ее более значительной, прежде всего в глазах Николь и Джулиана. Руки у Хойта были большие… сильные… но мягкие… и так приятно было чувствовать их на своем теле. Плечи налились теплом – и Шарлотта просто не могла не оглянуться и не посмотреть на него. Его ответный взгляд просто поразил ее. В улыбке Хойта было столько нежности и тепла… и какой же он все-таки красивый! Этот волевой подбородок, эти сверкающие светло-карие – ореховые – глаза, полностью поглощенные ею: он просил Шарлотту о том, что сама она ни за что бы не сделала, чего делать ей и сейчас не хотелось, но ни за что на свете она сейчас не хотела огорчить Хойта, погасить эти искорки в его глазах, стереть с его лица это таинственное… может быть, сладострастное, чтобы не сказать – похотливое, но все же выражение любви… Его нежный взгляд – вот та непреодолимая преграда, которая защищает ее от всех насмешек, от всех сарказмов третьей степени, от всех издевательских замечаний Николь и Крисси.
– Ну, если только немножко, – наконец заставила себя сказать Шарлотта.
Хойт дотянулся до бутылки с водкой и как бы случайно, словно она не удержалась у него в руке, почти наполнил бумажный стаканчик, а потом слегка плеснул сока, едва окрасившего водку в оранжевый цвет.