– Хойт! – воскликнула она со слезами от смеха на глазах и сунула бокал прямо ему под нос. – Что ты сказал ему принести? Это же та-а-а-ак крепко! По-моему, сюда если и добавили чего-то оранжевого… то это был не апельсин… может, в баре апельсиновый сок кончился… и они выжали мне в бокал канарейку!
Шарлотте почему-то показалось, что если она вспомнит этот дурацкий бородатый анекдот именно сейчас, то он произведет такое же впечатление, как исключительно остроумный, родившийся у всех на глазах экспромт… Она смеялась, смеялась и смеялась… и вдруг обратила внимание, что делает это как-то… наигранно, что ли. Точь-в-точь как другие девушки, которых она до этой поры осуждала. Впрочем, вряд ли кто-нибудь в этом бардаке и шуме стал бы обращать внимание на то, что одна ужасно симпатичная девушка выражает свои эмоции – в какой-то мере, не более того, – излишне бурно.
Шум в зале тем временем действительно становился все сильнее, даже пьяные выкрики парней не звучали сами по себе, а создавали второй, более мощный шумовой фон поверх гула просто радостных голосов. Шарлотта посмотрела на Хойта, обнимавшего ее за талию, чтобы обратить его внимание на то, какой невообразимый гам стоит вокруг. А то вдруг он этого не заметил. Выяснилось, что Хойту действительно не было никакого дела до общего шума, поскольку он по-прежнему улыбался ей и смотрел на нее… да-да в самом деле… влюбленным взглядом. Шарлотта улыбнулась в ответ и даже позволила себе одну маленькую вольность. Повернув голову, она поглядела через его правое плечо. Она хотела увидеть Крисси и Николь – смотрят ли они и умирают ли от зависти. Впрочем, первым делом ее взгляд уперся в одетого в элегантный смокинг Хеди, который, стоя буквально в шести футах позади, запрокинул голову, воздел руки к небу и, словно вознося благодарность небесам, орал: «О, йес-с-с-с! Йеху-у-у-у-у-у!» Шарлотта поняла, что он изображает вопль популярного мультперсонажа – Гомера из семейки Симпсонов, который тот издавал всякий раз, открывая банку пива и запрокидывая голову, чтобы сделать первый глоток. Только теперь она обратила внимание, что в одной из воздетых к небу рук Хеди действительно зажата банка с пивом. Но Хойт по-прежнему не желал замечать ничего происходящего вокруг. Он смотрел только на Шарлотту, и его глаза излучали… излучали… Неужели она рискнет произнести – хотя бы про себя – слово «любовь»?
К сожалению, две сестрички-«доярки» вовсе не думали переживать по поводу ее успеха: они болтали с Бу и его девушкой и смеялись… явно замечательно проводя время.
Теперь в их сторону направлялся Джулиан, а вместе с ним – та самая заарканенная им брюнетка. Минуточку, минуточку… если глаза не обманывали Шарлотту… то левая рука Джулиана была прижата к его левому бедру, а правая рука брюнетки точно так же прижата к ее правому бедру. И вот эти два бедра вплотную соприкасались друг с другом, а между бедрами, как в бутерброде, были зажаты две руки, и что делали эти две руки с переплетенными пальцами – долго гадать было не нужно. И что, они думают – никто вокруг ничего не видит? Вот умо-о-о-о-ра! Шарлотта посмотрела на Хойта, чтобы сказать ему – вот уж он бы посмеялся, – но в этот момент Хойта отвлек Вэнс. Ага-а… Джулиан заметил Николь, до которой оставалось всего футов десять-двенадцать, и его лицо тотчас же обрело отрешенное, строгое и даже виноватое выражение, и он выплел пальцы из руки брюнетки и даже – молодец, соображает – отодвинулся от нее примерно на фут, как самый невинный мальчик на свете, только слегка чем-то опечаленный, и… Шарлотта никогда в жизни не видела ничего смешнее… Джулиан сунулся к Хойту с каким-то невнятным вопросом, а брюнетка предусмотрительно следовала за ним, как приклеенная, на расстоянии полушага, не менее убедительно изображая на лице невозмутимое и даже чуть обиженное выражение. «Кто, я?» – читалось в ее чистых и искренних глазах.
Они были всего в трех шагах, и Шарлотта неожиданно для самой себя, повинуясь какому-то внезапному импульсу, шмыгнула наперерез Джулиану и словно со стороны услышала собственный голос:
– Эй, Джулиан, старый плейбой, ты куда подевался-то?
Ну что за чертовщина – опять это деревенское «то»! А впрочем, какая разница, кому какое дело до того, как она говорит? Мы в частных школах не учились. Продолжая без удержу хихикать, Шарлотта позволила себе легко прикоснуться – нет, нет, не погладить, а именно прикоснуться к руке Джулиана Его реакция оказалась более чем занятной. Во-первых, Джулиан подкорректировал невинное выражение на своем лице, добавив к нему толику удивления: «Кто – я? Ты это о чем?», а во-вторых, Шарлотта почувствовала какое-то почти неуловимое движение под своей рукой. Что бы это могло быть? – задумалась она, и вдруг ее осенило: ну ничего себе! Оказывается, даже сквозь плотную ткань смокинга и рубашку она ощутила, как непроизвольно напрягся трицепс Джулиана. Восторгу Шарлотты не было предела. Она все смеялась и смеялась. Убрав руку с плеча девушка наставительно покачала перед его носом указательным пальцем и сказала: