– Ну давай сама, – сказал он, протягивая ей ложку.
«Позор-то какой», – повторяла про себя Шарлотта, вычищая липкую холодную массу из… ну, в общем, практически у себя между ног.
Со стороны центрального стола вновь донесся призывный звон серебра о хрусталь. Ответная реакция изрядно захмелевших сейнтреевцев была еще более бурной, чем раньше. Все сидевшие за столами – даже некоторые девушки – похватали ножи и стали исступленно колотить ими по бокалам и стаканам. Слава Богу! Никто не обращал на Шарлотту внимания, и она смогла целиком сосредоточиться на том, чтобы счистить шоколадное пятно с самого видного и в то же время такого неприличного места. Со всех сторон на нее обрушивался нестерпимо резкий звон бокалов, приступы пьяного хохота, крики… Р-раз!.. за одним из столов послышался уже совсем другой звон – осыпающихся осколков: по-видимому, кто-то не рассчитал и слишком сильно ударил свой бокал… Р-раз!.. и второй… а потом третий бокал рассыпались на мелкие осколки под сокрушительным ударом серебряного клинка… Р-раз! р-раз! р-раз! р-раз!.. Осколки сыпались уже по всему залу… р-раз!.. Даже Ай-Пи проникся новой затеей: сначала он просто бился в конвульсиях от душившего его смеха, а затем взял свой столовый нож, перехватил его за лезвие и… р-раз!.. ударил тяжелой ручкой, как дубинкой, по большому круглому винному бокалу. Осколки разлетелись в разные стороны, как при взрыве. Все сидевшие поблизости, включая Глорию и Шарлотту, пригнулись и закрыли глаза ладонями, не без оснований опасаясь получить шальным осколком в лицо или даже в глаз, после чего Ай-Пи сказал:
– Вот дерьмо… твою мать, охренеть можно… ну ладно, я не хотел… Вот это хрень! Посмотрите-ка на эту хреновину – просто невероятно!
С этими словами он поднял двумя пальцами плоское основание бокала с ножкой. Каким-то чудом эта часть хрупкого хрустального сосуда осталась в целости и не улетела вместе с осколками.
– Ишь ты… ни хрена… с ней не сделалось! Стоит как вкопанная! – Ай-Пи продемонстрировал всем сидящим за столом обнаруженное им чудо природы и каприз баллистики – уцелевший во время взрыва стеклянный гриб на тонкой ножке. Парень при этом так и сиял: еще бы, кто так может – и сам повеселился и людям одно удовольствие!
Неожиданно изо всех углов повылезали карибские полковники. Возглавлял эту потешную армию солидной комплекции мужчина лет сорока в рубашке и «бабочке», но без пиджака. Именно к нему и направился Вэнс для переговоров. Со стороны было видно, как Вэнс, возвышаясь над метрдотелем едва ли не на голову, разводит руками и то согласно кивает, то начинает жестами категорически возражать против выдвигаемых обвинений. Со стороны он напоминал футбольного рефери, сигнализирующего о нарушении правил и необходимости пробить штрафной. Зал же отзывался на попытки метрдотеля предъявить претензии смехом, свистом и улюлюканьем.
Закончив переговоры, Вэнс обратился к соратникам с официальным заявлением:
– Господа, я только что имел беседу с уважаемым джентльменом из администрации отеля «Хайятт Амбассадор». В ходе переговоров я позволил себе процитировать одно из изречений нашего покровителя, самого святого Раймонда, которое в переводе с латыни звучит следующим образом: «Да ну вас на хрен, включите все это дерьмо в счет».
Смех, аплодисменты, свист. Джулиан заорал во весь голос: «Сент-Рей! Сент-Рей! Сент-Рей!», – надеясь, что остальные подхватят, но присоединились только несколько парней, а общего хора не получилось.
– Господа, – вновь обратился Вэнс к присутствующим, – позвольте мне вновь поднять бокалы за наших дам. Я с удовольствием повторю свой тост, если… если, конечно, всеми нами любимый стеклобой Ай-Пи, краса и гордость Сент-Рея, позволит мне договорить до конца, не перебивая мою краткую речь звоном разлетающейся посуды.
И опять – хохот, аплодисменты, свист, неразборчивые выкрики. К этому времени сент-реевские братья были уже настолько пьяны, что воспринимали многословную буффонаду не менее пьяного Вэнса на полном серьезе. Им казалось, что такие изящные и проникновенные слова придают их встрече особую элегантность и шик. Ай-Пи вообще был на седьмом небе от счастья. Он улыбался Глории, затем обводил сияющим взглядом зал, а потом снова переводил глаза на свою даму, пребывая в полной уверенности, что Вэнс отвесил ему на редкость удачный комплимент, выделив из общей толпы. Привыкли пинать старину Ай-Пи – а вот вам: сам Вэнс говорит, что я покруче многих.
– И все же настал момент, – продолжал Вэнс, – предложить тост за вас.