Каждые… сколько?… полчаса?… их обессоленные и обезвоженные, вспотевшие тела требовали отдыха, и они с Хойтом садились за один из столиков на углу танцпола и что-нибудь выпивали. Шарлотта успела прийти к совершенно определенному выводу: вино – это очень даже вкусно. Это не то что водка, и потом у него есть одна приятная особенность: даже когда тебя качает и в голове шумит так, будто ты стоишь под водопадом, вино можно пить смело, не опасаясь, что закачает еще сильнее, а водопад загремит еще громче. Вино бодрит, оживляет твое тело и помогает понять, что нечего стыдиться своей любви: на самом деле надо ею гордиться. В общем, она сумела одолеть всю застенчивость девочки, выросшей в маленьком городке на высоте 2500 футов над уровнем моря.
Вэнс и Крисси уселись за столик, подозвали маленького полковника и заказали текилу. Вэнс так вспотел, что его красивый воротничок промок и сбился гармошкой. Даже безупречное и бесстрастное лицо Крисси раскраснелось и больше не выглядело таким презрительным. А Вэнс обратился не к Хойту, а к Шарлотте, причем по имени – да-да, по имени:
– Шарлотта, ты, наверно, никогда еще не была на вечеринке в обществе этого хренова Ангела Ада? – Он кивнул на Хойта.
Она больше не чувствовала себя застенчивой мышкой и за словом в карман не полезла: