Домой в общежитие Эджертон Шарлотта возвращалась, как заправский диверсант: со всеми возможными мерами предосторожности – даже сняв сандалии, чтобы те не шлепали по полу. Для начала она украдкой заглянула в гостиную на первом этаже, чтобы убедиться, что там ее не поджидают Беттина или Мими. Что ж, здесь, внизу, все чисто. Затем лифт. Дверцы открыты, внутри никого. А если подниматься по лестнице, то в результате как раз и возможны непредсказуемые и чаще всего неприятные встречи. В общем, Шарлотта поднялась на свой пятый этаж, так никого и не встретив. В коридор она вступила крадучись и босиком – ни дать ни взять индеец, скрытно пробирающийся к лошадям мимо ковбойских патрулей. Проходя мимо комнаты Беттины, она даже встала на цыпочки – на тот случай, если Беттина, например, лежит на кровати и прислушивается. Она уже миновала опасное место, как вдруг ей в спину, словно метко брошенный нож, вонзилось ее собственное имя – «Шарлотта». Кто-то там, в комнате, говорил о ней. Девушка замерла на месте, глубоко вдохнула раскрытым от испуга ртом – и снова услышала, как у нее колотится сердце. Да они же ее услышат! Собственное дыхание показалось Шарлотте таким громким, что она сжала губы и постаралась дышать только носом.
– Кто бы мог подумать! И это она, наша Шарлотта. – Голос Беттины.
– Вот именно – кто бы мог подумать. – Довольный, даже злорадный голос и ехидный смешок. Это Мими.
– Даже не верится, что она с ним спала! – сказала Беттина.
– И не говори, – согласилась Мими. – Всегда такая правильная. А нам еще вечно… проповеди читала. Что, разве не правда?
– Да уж, что есть, то есть, – ответила Беттина – Любит она не по делу наехать. Ты еще даже на парня посмотреть не успеешь – а она уже тебя в последние шлюхи записывает. Иногда это просто достает.
– Вот и довыпендривалась. Думала – она самая умная? Как же, разбежалась. Надо быть полной дурой, чтобы трахаться с этим долбаным Хойтом Торпом на этом долбаном официальном приеме. – Слова Мими прозвучали вполне убедительно: не зря она все эти месяцы отрабатывала разные варианты «хренопиджина» и училась говорить с презрительной – «уж-мы-то-все-повидали» – интонацией.
– Ясное дело! Нет, он, конечно, парень горячий и спец по женской части, но если ты, твою мать, первый раз собралась потрахаться, то какого хрена отдаваться по этому случаю такому козлу?
Мими засмеялась:
– Нет, это просто полная задница! Ты только представь себе: комната в гостинице, казенная койка, на которой хрен знает кто хрен знает чем занимался, а за дверью – целая очередь парочек, которым приспичило, стоит и ждет, когда помещение освободится. Вот уж повезло Шарлотте: съездила, называется, на официальный прием Сент-Рея.
– Ну, в общем-то, она все-таки не виновата, – сказала Беттина.
– А я и не говорю, что виновата. Соображать просто надо. Если ты в первый раз спишь с мужиком – то продумай хотя бы, как кровать кровью не заляпать! Не дома ведь, в конце концов! А эта Глория… как ее? Да, Глория Барроне, из «Пси-Фи». Так ведь она сама эту кровь видела.
– Как же это получилось-то?
– Как, как! Очень просто: Хойт ей показал!
– Bay! Какой же он все-таки мудак! Нет, ну редкостный ублюдок. Так подожди, может, у нее просто месячные были?
– Ничего подобного. Я слышала… ну, Хойт так Глории рассказывал: у нее это был первый раз, и он сам тоже растерялся. Говорят, злится, что такой облом вышел.
– В каком смысле облом? Получил он свое или нет? – решила уточнить Беттина.