– Да получил, получил, не в том дело. Я имею в виду – ему самому, небось, не очень-то в кайф было. И вообще, я его даже в чем-то понимаю. Тоже мне – первая брачная ночь. Лишать девчонку девственности – это и так для мужика дело серьезное: возни много, а удовольствие ниже среднего. Я думаю, не на это он рассчитывал. Не для того девчонок приглашают на выездной прием.
– И все равно это просто ужасно. А ты-то сама откуда все узнала?
– Подруга рассказала. Сара Рикси.
– Сара Рикси? А она-то откуда пронюхала?
– Не знаю. Я думаю, ей эта Николь рассказала. С младшего курса. Они с ней в одну школу в Массачусетсе ходили. Я ее как-то пару раз тоже видела.
– Ну ладно, а эта Николь откуда узнала?
– Да она вроде одного сент-реевского парня подцепила, – сказала Мими, – ну, и ездила на этот прием. Так что, считай, информация из первых рук.
– Нет, я просто не могу себе представить: неужели можно быть такой скотиной, как Хойт, и показать это Глории Барроне. А она ведь лучшая подруга Люси Пейдж Такер – президента «Пси-Фи».
Больше Шарлотта не слушала. Она пошла дальше… и прошла мимо своей комнаты. Она не могла сейчас рисковать и идти к себе, если был хоть малейший шанс, что Беверли дома. Да, если даже такие отсталые и отстойные первокурсницы, как Беттина и Мими, уже в курсе всего случившегося, то Беверли, конечно, знает все и во всех подробностях. У нее-то подружек в этих студенческих ассоциациях пруд пруди. А ведь сейчас всего только вечер понедельника, еще и двух суток не прошло с тех пор… и уже все знают. Даже ее единственные подруги отрываются по полной, перемывая Шарлотте кости у нее за спиной. Все знают! Хойт рассказал Глории и Джулиану – и наверняка Вэнсу, а тот наверняка рассказал Крисси, а та наверняка рассказала Николь: уж кто-то, а эти-то две ведьмы, конечно, собрались по приезде почесать языками и обсудить, как прошел уикенд, – что ж, можно не сомневаться, что на данный момент все, кому хоть что-нибудь говорит имя Шарлотты Симмонс, и Бог знает сколько еще народу уже потирают руки от удовольствия, предвкушая возможность взглянуть на эту ханжу и святошу, на эту маленькую первокурсницу, на эту деревенщину, спустившуюся с гор, которой пообломали бока в гостинице во время официального бала студенческого братства.
«Но зачем же он Глории-то рассказал? Хватило бы с него и с Джулианом «поделиться», но Глория-то тут при чем? Неужели Хойт действительно до такой степени бессердечный и циничный? Может, он вообще тайный садист? Может, ему до такой степени наплевать на чувства других людей – о сострадании уж никто и не говорит, – что вся эта история показалась ему просто очень забавной – достаточно забавной, чтобы поделиться со всеми?» Шарлотте хотелось задушить его, убить, стереть с лица земли. Хотя бы наорать на него в полный голос… но все это можно было бы сделать только при личной встрече, а раз так, то у нее должна быть возможность снова увидеть Хойта – посмотреть ему в лицо. Увидеть его глаза орехового цвета, улыбку, волевой подбородок, это печальное и чувственное выражение… ну разве может быть бессердечным человек, способный смотреть на девушку с такой… любовью, и может быть, если бы она сказала ему сразу, как только он ее пригласил, что она еще ни разу… в общем, что она девственница, – и все получилось бы по-другому. И Хойт бы так не нервничал… потому что у него бы все получилось так, как ему хотелось… он ведь не знал, вот от неожиданности и обломался… как сказали девчонки… Да, она ему сказала… но ведь только в самый последний момент, когда он уже так возбудился… в такой момент, когда мужчина уже не может сдерживаться… А если бы сейчас, когда уже прошло некоторое время, он бы снова увидел ее, снова посмотрел ей в лицо, он бы извинился… может, даже со слезами на глазах… О, Хойт!
Эта безумная, но такая приятная фантазия настолько завладела воображением Шарлотты, что она сама не заметила, как, завернув за угол коридора, налетела на засаду троллей. Их вытянутые в проход ноги напоминали завал из бревен на лесной дороге. Остановившийся перед таким препятствием путник неминуемо должен был подвергнуться нападению злобных тварей со всех сторон. Это было просто невероятно. Да они что, вообще отсюда никогда не уходят? Им что, совершенно нечем заняться? Они что, не учатся? Маленькая тощая Мэдди, похожая на высохшую старушку, посмотрела на Шарлотту снизу вверх, и та заметила в ее глазах какой-то нездоровый блеск и злорадство. Проще всего сейчас было бы сорваться и начать кричать, доказывая им, какие они злобные, вредные и противные. Но какой смысл? Может, для них это будет только комплиментом. Слегка улыбнувшись, она прошептала «привет» и стала пробираться между ними. Тощая Мэдди уже подтянула колени, чтобы пропустить ее, но потом все-таки не удержалась и подала голос: