Абсурдность ситуации заключалась в том, что лишь человек, стоящий на служебной лестнице гораздо ниже и тренера, и ректора, мог осмелиться столкнуть лбами этих двух титанов. Кто же он, этот бесстрашный безумец? Кто этот простой смертный, осмелившийся встать на пути богов? Да вот же он: один из множества профессоров, отличающийся от коллег, пожалуй, только особо строптивым и, как уже было сказано выше, на редкость говнистым характером. И вот этот человек, способный поднять большой шум и настроить большую часть преподавательского состава против складывавшегося десятилетиями положения вещей, сидел сейчас, пыхтя и потея, за столом прямо напротив ректора Фредерика Катлера III.
– Джерри, – сказал ректор, – видите ли, в этом деле есть некоторые обстоятельства, которые, как мне кажется, заслуживают особого рассмотрения, и я бы хотел посоветоваться по этому вопросу именно с вами. Дело в том, что Стэн Вайсман, – «ничего, ничего, это имя я буду повторять снова и снова, прикрываясь им как щитом», – в ходе проведенного расследования обнаружил нечто интересное. Судя по всему, Йоханссен за последнее время сильно изменил свое отношение к учебе. Вскоре после того, как был сдан этот злосчастный реферат, но еще до возникновения вопроса о плагиате он – по крайней мере по словам его друзей – решил взяться всерьез за учебу и начать заниматься по-настоящему. Так, Йоханссен перевелся с обзорного курса современной французской литературы первого уровня сложности на курс второго уровня, посвященный французскому роману девятнадцатого века, который читает Люсьен Сенегалья и где все лекции и семинары проходят на французском языке. Он также перевелся с традиционного для студентов спортивной кафедры курса первого уровня сложности «Философия спорта» на продвинутый курс античной философии третьего уровня, который читает Нэт Марголис: «Век Сократа» – так он называется, если я не ошибаюсь. А вам не хуже меня известно, насколько Нэт требователен и не склонен давать поблажки никому – никому.