Ректор начал нервничать. «Хватит, Бастер, ты уже повторяешься. Твой оппонент, того и гляди, поймет, что ты просто грузишь его. Смотри, не переигрывай».
– Ну и как же дела у нашего новоявленного гения, пустившегося в рискованное плавание по океану Большой Науки? – ехидно спросил Квот.
Бастер Рот и ректор переглянулись.
– Я интересовался у мистера Марголиса, – сказал Рот, – и тот сказал, что моему парню, конечно, нелегко приходится, но он много работает, выполняет все задания, читает дополнительную литературу и даже участвует в дискуссиях на семинарах.
Настала очередь ректора перехватить эстафетную палочку.
– Я, кстати, тоже наводил справки у Нэта, и мне он ответил то же самое. По-моему, ситуация довольно необычная.
– Ничего необычного тут нет, – отрезал Джерри Квот, – и вообще никакой ситуации я здесь не вижу, если под этим словом понимать такое положение дел, которое трудно поддается истолкованию и вызывает сложности в выборе дальнейших действий. К сожалению, нет ничего необычного в том, что так называемые студенты-спортсмены – эти слова он произнес таким тоном, будто говорил об отъявленных преступниках, – начинают пудрить мозги преподавателям. Ваш мистер Джоджо – невежда, лентяй и просто тупица, но это не мешает ему попытаться объехать всех нас на кривой кобыле. Давайте посмотрим правде в глаза. Как он там ведет себя на занятиях у коллеги Марголиса, меня не интересует. Я расцениваю вашего Джоджо как человека, сознательно проявившего полное неуважение к самой сути университетского образования, фактически плюнувшего всем нам в лицо, и в связи с этим я не считаю себя вправе заминать это дело…
«Твою мать, твою мать, твою мать!» Ректор стал свидетелем того, как идет ко дну с таким трудом разработанный стратегический план Катлера – Рота.
– …И оставлять его без последствий. – При всей своей бескомпромиссности и желании одернуть вконец зарвавшуюся спортивную кафедру этот жирный колобок не рискнул бросить свою тираду прямо в лицо Бастеру Роту и предпочел произнести ее, обращаясь к ректору, словно Рота тут и вовсе не было. – Если мистеру Роту угодно тренировать стаю семифутовых пав… э-э… безмозглых кретинов, то это его личное дело, но я думаю, что…
Ректор был склонен полагать, что коллега Квот едва не назвал студентов-спортсменов «павианами».
– …Он просто обязан делать все от него зависящее, чтобы его подопечные на записывались на курсы к тем преподавателям, которые серьезно относятся…
Лицо Бастера Рота налилось кровью. Он наклонился к Джерри Квоту, стараясь, чтобы тот глядел в лицо ему, а не ректору.
– Эй, послушайте! Вы даже не знаете, о чем говорите!
– Это я-то не знаю? – возмущенно переспросил Джерри Квот, все еще стараясь не смотреть в глаза Бастеру Роту. – У меня на курсе четверо ваших так называемых «студентов-спортсменов», и это же просто балласт. Они садятся в ряд, как четыре столба неотесанных, и что хочешь с ними, то и делай. Я так и зову их – четыре обезьяны: Ничего-Не-Вижу, Ничего-Не-Слышу, Ничего-Не-Скажу и Ни-Во-Что-Не-Въезжаю.
«А вот это ты зря разговнялся!» Ректор осторожно, как охотник, не желающий спугнуть дичь, переспросил:
– Джерри, я правильно понял: вы уверены, что действительно зовете этих студентов обезьянами?
– Что? В чем уверен?… – Голос преподавателя дрогнул.
Катлер не без удовлетворения наблюдал за тем, как жирный колобок сползает по стулу и втягивает голову в плечи. До него постепенно начинало доходить, на чем его поймали: трое из четверых спортсменов, которых он назвал обезьянами, были чернокожие.
Брызгая слюной Квот начал оправдываться:
– Я вовсе не это имел в виду… Я хотел, сказать, что это просто такое выражение… Это языковое клише… Оно совершенно потеряло тот смысл… В общем, я хотел сказать, что беру свои слова обратно. Хотя на самом деле и слов-то никаких не было. Это просто фигура речи… – Он включил реверс и стал набирать обороты. – Один из них, мистер Кёртис Джонс, действительно является на занятия в бейсбольной кепке козырьком набок, и когда я… – Пауза. Лицо профессора стало даже еще краснее, чем у Бастера Рота. Он снова кипел от злости. Теперь Квот наконец посмотрел прямо на тренера и заверещал: – В общем, мое последнее требование заключается в том, что я не желаю больше видеть у себя на занятиях ваших студентов-спортсменов – всех четверых! Я не намерен когда-либо снова браться за обучение вашего гребаного «парня Джоджо» и ему подобных! Им вообще не место в университете! Пусть сначала хотя бы школу нормально закончат! А вы… вы оба… Господи Иисусе, какие же вы оба низкие, подлые люди! Все, не хочу на хрен даже думать об этом!