С этими словами Джерри Квот резко встал, отчего складки жира под его свитером пришли в беспорядочное волнообразное движение. Мрачно посмотрев на Бастера Рота и ректора Катлера, он сквозь зубы процедил:
– Приятно было побеседовать с вами… о педиатрии.
Огорошив оппонентов последним высказыванием, профессор повернулся к ним спиной и вышел из кабинета.
Ректор и Бастер Рот молча смотрели друг на друга. Ректор размышлял о том, почему многие евреи, достигнув определенного возраста, так часто используют в качестве экспрессивного междометия выражение «Господи Иисусе». А вот сегодняшняя молодежь так не говорит – ни христиане, ни евреи.
В редакции «Дейли вэйв» было почти пусто. Только Эдам, Грег, пустые коробки из-под пиццы, салфетки, пластмассовые вилки и вездесущие пятна от соуса Впрочем, присутствия Эдама вполне хватало, чтобы своим волнением и беспокойством заполнить весь офис.
– Так вот, представляешь себе, звонит мне Торп и говорит, что он, видите ли, передумал. Он вообще не хочет предавать огласке эту историю про минет и драку. Как же, буду я его спрашивать. Теперь не ему, а мне решать.
– И что ты ему сказал? – поинтересовался Грег.
– Сказал, что тебе передам. Вот и считай, что передал – и пошел он на хрен. Я ему ничего не обещал. По крайней мере, я не сказал, что мы не будем публиковать эту статью. Грег, неужели ты не въезжаешь? За этим явно что-то кроется, и дело, похоже, еще далеко не закончено. А иначе с какой стати Торп бы вдруг передумал и наложил в штаны? По-моему, эта статья окажется не просто новостью, а новостью сенсационной, а главное – свежайшей. Вся эта хрень явно еще не закончена.
– Ну… не знаю, не знаю, – со вздохом сказал Грег. – Все-таки это случилось полгода назад…
«Ах, ты не знаешь? – мысленно передразнил его Эдам. – А может, ты просто тоже в штаны наложил?»
Беверли уже уехала, и даже сквозь закрытую дверь комнаты Шарлотта слышала, как ее соседи по этажу тащат по коридору свои здоровенные сумки и чемоданы на колесиках, обмениваясь по дороге веселыми прощальными пожеланиями. Начинался великий исход по поводу Дня Благодарения. Слава тебе, Господи! Одиночество! Никто больше не будет косо смотреть на Шарлотту Симмонс. Слава Богу, она давно уже договорилась с родителями, что не поедет домой на эти каникулы. На заочном семейном совете было решено, что раз уж в этом году каникулы на День Благодарения выдались такими поздними – всего за две недели до рождественских, – то нет смысла дважды тратить деньги на дорогу.
Как оказалось, очень немногие из первокурсников приняли такое же решение. К счастью, ни с кем из оставшихся Шарлотта не была знакома Встречаясь трижды в день в пустом коридоре или непривычно тихой столовой Аббатства, они молча кивали друг другу примерно так же, как малознакомые пассажиры, плывущие на борту океанского лайнера. Помимо обязательного трехразового питания, столовая Аббатства расщедрилась в День Благодарения еще и на ужин с индейкой для всех оставшихся в университете «сирот-подкидышей». Что ж, впереди были четыре счастливых дня одиночества, омрачить которые могли только мысли о неумолимо приближающемся Рождестве. Да, там уже не отвертишься: на рождественские каникулы придется ехать домой.
Глава двадцать седьмая
Во мраке ночи
На последних шести милях шоссе 21 любой путешественник мог убедиться, насколько высоко в горах затерян городок под названием Спарта. Старая двухполосная дорога петляет, петляет и уходит все выше и выше по непомерно крутому склону. Даже сейчас, сидя на пассажирском сиденье старенького пикапа, можно было ощутить, как машина преодолевает, преодолевает, преодолевает силу тяготения и ползет, прорывается, вгрызаясь в засыпавший весь асфальт снег. Еще в автобусе, полностью загруженном пассажирами и багажом, у Шарлотты возникло ощущение, что от такой нагрузки у него вот-вот «сгорит» сцепление, и огромный металлический параллелепипед покатится вниз, сначала, виляя из стороны в сторону, по дороге, а затем, переворачиваясь с борта на борт и на крышу, по почти отвесному склону. А уж как автобус смог бы проделать последние шесть миль до Спарты – просто невозможно себе представить. Но автобусы в Спарту больше не ходили. И дело, конечно, не в зимних снегопадах и заносах, хотя из-за них шоссе 21 действительно порой становится непроходимым. Главная же причина отмены маршрута – резкое падение спроса на билеты. С тех пор как все фабрики перевели в Мексику, а кинотеатр – единственный на весь округ Аллегани – закрылся, Спарта, и раньше-то, прямо скажем, не претендовавшая на роль крупного транспортного узла, совсем потеряла интерес для кого бы то ни было – если, конечно, не считать дачников и туристов, любивших здешнюю прекрасную, девственную, не тронутую рукой человека природу, – но они, естественно, приезжали на своих машинах.