Шарлотта не завидовала Лори. Какое там: с самого начала она рассчитывала на подругу, надеялась, что Лори перетянет на себя общее внимание, позволив ей самой оставаться в тени. Все эти разговоры… как же бывает тяжело говорить… когда говорить не хочется. А Лори молодец: видно, что она по-прежнему хочет жить полной жизнью и познавать огромный мир, и уж она-то точно не виновата, что рядом с нею Шарлотта ощущает себя полным ничтожеством. Все, все не так. Даже то, что она сидит во главе стола, – это ошибка, ужасное недоразумение. Хотя мама, папа, мисс Пеннингтон, мистер Томс и Лори желают ей только добра, но каждый заданный ими вопрос об ее университетском «опыте» звучит как издевательство. В конце концов, сколько можно! Шарлотта ощутила в себе что-то вроде азарта. «А не покончить ли со всем этим раз и навсегда? Давай, покажи им всем, что осталось от мира Шарлотты Симмонс, как испортила, как изничтожила ты себя за каких-то четыре месяца!»
Ни злости, ни даже простой неприязни к миссис Томс она тоже не испытывала. Какой смысл злиться на кого-то, если не считаешь саму себя достойной уважения или хотя бы жалости. Шарлотте захотелось откинуться на спинку старенького стула, восстановленного папой, откачнуться на его задние ножки, раскинуть руки, как Иисус на кресте, посмотреть прямо на миссис Томс и сказать: «Приди, Смерть, и возьми меня. Я больше не хочу сопротивляться, не хочу бежать от тебя. Я давно тебя искала, и ты своим появлением только избавила меня от этих долгих, уже надоевших мне поисков». Шарлотта, будучи такой молодой, никогда еще не задумывалась над тем, в каком обличье приходит к людям смерть. Она не представляла, что смерть может предстать в облике женщины. Что ж, прошло всего только восемнадцать лет, а ее день уже настал, и смерть явилась к ней в образе миловидной брюнетки лет сорока с игривым изгибом губ, остающейся для всех остальных женой директора сельской школы. Шарлотта в упор смотрела на миссис Томс, а Смерть смотрела на нее в некотором замешательстве, делая вид, будто не понимает, в чем дело.
А Лори тем временем продолжала развлекать публику. Она явно была в ударе и веселилась не меньше, чем ее слушатели. Вот сейчас, например, она рассказывала гостям, что в университете штата девушки стараются не произносить длинных слов в присутствии парней: не больше трех слогов.
– Нельзя говорить, например, что ты собираешься одеться «соответствующим образом». «Соответствующим» – это же целых шесть слогов! Вместо этого можно сказать – «одеться как надо», а еще лучше «одеться в тему». Можно использовать несколько слов вместо одного – но только чтоб все были короткие. Нельзя сказать, например, «разговорчивый» – тут пять слогов. «Болтливый» – еще куда ни шло. Нет, дело не в том, что парень не способен понять слово из пяти или шести слогов. Скорее наоборот: как только девушка начинает бросаться такими словами, она сразу же начинает выглядеть… я даже не знаю, как лучше выразиться… не то чтобы слишком умной, но, по крайней мере, самостоятельной или даже самодостаточной. Такая девушка не покажется беззащитной, уязвимой, нуждающейся в покровительстве. Того и гляди, ухажера упустишь. Умная ты или нет, но в любом случае ты должна выглядеть так, будто тебе без сильной мужской руки и широкой спины – ну никак не прожить. – Да, Лори сегодня просто блистала! Она готова была рассказывать про свою студенческую жизнь еще и еще. При этом каждую новую фразу она сопровождала неотразимой улыбкой, которая, казалось, была заранее заготовлена в уголках ее губ.
Перед тем как подавать десерт, мама приняла предложение Лори и миссис Томс помочь ей убрать грязные тарелки со стола Мисс Пеннингтон тоже сделала попытку присоединиться к добровольцам, но мама решительно сказала: