Договорив, она снова спрятала лицо в капюшоне и уткнулась в его куртку, содрогаясь от рыданий. Эдаму ничего не оставалось, как обнять ее обеими руками.
– Конечно, ты можешь побыть у меня. – Шарлотта тотчас же перестала плакать. «Какая она все-таки храбрая!» – Я тебя не оставлю. Можешь оставаться у меня, сколько хочешь. У меня и запасной матрас есть. И я всегда буду с тобой. То есть я неправильно сказал про матрас: я буду спать на матрасе, а ты на кровати.
– Нет… нет… – Она опять захлюпала носом. – Я где-нибудь… – всхлип, – …в уголке, чтобы тебе не мешать. Я не… – всхлип, – …не заслужила… – Слова, прерываемые чередой всхлипов, превращались в нечто нечленораздельное: «заслу-жи-жи-жи-ла-ла…»
Эдам, хоть и был интеллектуалом высокого полета, как-то не сообразил, что оказался наедине с девушкой, пребывающей в типичной депрессии, которая в очередной раз сделала ужасное открытие о том, до чего она плохая и до чего несчастная, и именно это лишило ее возможно внятно выражаться.
Шарлотта обняла Эдама за талию и снова положила голову ему на плечо, а он, в свою очередь, обхватил ее за плечи и покрепче прижал к себе. Идти так было не очень удобно: у Эдама шаг был несколько шире, чем у Шарлотты, но именно так, приголубившись, они и прошли все семь кварталов, отделявших Главный двор от старого дома в Городе Бога, где жил Эдам.
По дороге они говорили очень мало. Шарлотта по большей части продолжала тихонько хныкать, а Эдам время от времени прерывал ее, чтобы сообщить: «Ну вот, уже скоро», «Все будет в порядке», «Не расстраивайся», «Я тебя не оставлю, милая». Это «я тебя не оставлю, милая» особенно успокаивало девушку, а Эдам в перерывах между всеми этими мужественным репликами изо всех сил, просто яростно напрягал мозг и центральную нервную систему, чтобы наконец разобраться в сложившейся ситуации, преодолеть шок и понять, что делать дальше.
В какой-то момент его охватила эйфория. Сбылась его самая заветная мечта, она стала явью – просто так, без всяких усилий с его стороны! Всю дорогу Шарлотта шла, не отодвигаясь от него, – держа его под руку, склонив голову ему на плечо! Она сама попросила не оставлять ее. Разве что не сказала вслух: «Возьми меня! Я твоя!» Эдам был на седьмом небе от счастья – каким он его себе представлял, от осознания того, что счастье уже подходит к его дому и готово постучать в дверь. И Дьюпонт, и все окружающее, и весь мир, весь космос, все сущее сжалось до крохотного пространства, где были только двое – он и Шарлотта Симмонс. Эдаму казалось, что он парит где-то между неверием в собственное счастье и самим счастьем, между предчувствием любви и любовью.
С другой стороны, ему никак не удавалось избавиться от коловших его мозг изнутри сомнений. Слишком уж все это хорошо, чтобы быть правдой. Ну, так получилось, что ты в буквальном смысле налетел на нее – вернее, она на тебя – в библиотеке. Бабах! – и вдруг через какой-то час она уже идет вместе с ним к нему домой. Значит ли это, что она принадлежит ему? Но ведь все случилось именно из-за того, что ее первый сексуальный опыт оказался таким неприятным и мучительным! Из-за того, что Шарлотта страдает от психологической травмы в связи с тем, что потеряла девственность! И что же он с этого имеет? Ему-то как раз больше всего на свете хотелось потерять собственную невинность именно с этой девушкой, которая сама была так невинна и не стала бы смотреть на него презрительно и свысока из-за отсутствия у него сексуального опыта и, следовательно, неловкости в сфере интимных отношений.
Но при всем этом – она ведь очень скоро окажется у него дома, и не просто зайдет на минутку, а останется на всю ночь, будет спать в одной комнате с ним – по той простой причине, что в его квартире только и есть одна комната, и комната эта очень маленькая, и кровать – настоящая кровать – тоже только одна, ну а дальше… как часто бывает в жизни: одно вытекает из другого, что-то следует из чего-то и так далее – разве нет?
И все-таки – как можно тащить в постель девушку, которая пришла к тебе в слезах и в отчаянии, в поисках защиты, после того, как над ней фактически надругался этот похотливый жлоб из студенческого клуба?
Но при этом…
…И в таком лихорадочном режиме мозг Эдама работал всю дорогу, пока они шли от кампуса к его дому: «вкл.»/«выкл.»/ «вкл.»/«выкл.»/«вкл.»/«выкл.», и бинарная схема без конца перебирала варианты и готова была просто сгореть.