– Ой, Эдам, Эдам, Эдам, – сказала она, и объект ее восхищения почувствовал, как шевелятся ее челюстные мышцы под прижатой к его груди щекой. – Когда-нибудь я смогу объяснить тебе… найду слова, чтобы объяснить… Знаешь, вчера ночью я молилась. Я просила Бога, чтобы он прибрал мою душу. Но я не смогла уснуть, а Бог присылает своих ангелов только за душами спящих. Ты такой хороший человек, Эдам. Я уверена, ты никогда в жизни не сделаешь ничего такого, из-за чего не сможешь спать…
– Ш-ш-ш-ш. Перестань, Шарлотта, хватит заниматься самобичеванием. Ты же ничего плохого не сделала! Это с тобой поступили плохо – вот и вся разница.
Шарлотта опустила руки и чуть отодвинулась. Однако сам Эдам при этом не стал убирать ладони с ее плеч, и они стояли, глядя друг на друга. Вот он, самый подходящий момент для поцелуя – долгого и страстного; но только во взгляде Шарлотты он не мог прочесть призывного «вот мои губы, поцелуй меня». Напротив, она покачала головой.
– Извини, Эдам, – сказала она. – Я не хотела… Нельзя же в конце концов рассчитывать, что другие люди…
– Ну что за глупости.
– Как жаль, мне просто не хватает слов, чтобы объяснить все, что со мной происходит. Понимаешь, я ведь была… просто в отчаянии, Эдам. Ты вытащил меня… прямо с края пропасти. Слава Богу, что я ударила дверью тебя, а не кого-то другого. – Последние слова Шарлотта произнесла с улыбкой… с едва заметной улыбкой.
– Ну, тогда нам, наверно, стоит обоим поблагодарить за это Бога, – сказал Эдам. Он очень рассчитывал, что эта фраза послужит прозрачным намеком, не понять который не сможет даже Шарлотта, даже сегодня, даже в ее нынешнем состоянии.
Девушка действительно посмотрела ему в глаза – если не с подозрением, то, по крайней мере, с пристальным вниманием.
– Мне надо попробовать поспать, – сказала она, бросив взгляд в сторону кровати. – Я так устала. И свет выключать не надо. Если хочешь заниматься или… что-то делать, то пожалуйста. Меня это не беспокоит.
«Если хочешь что-то делать, то пожалуйста – меня это не беспокоит?» Эдам воспринял слова Шарлотты как дурной знак. Разжав объятия, он поклонился ей и жестом обеих рук показал на кровать, словно в шутку представляя своей даме столь важный предмет мебели.
– Конечно, разумеется! Ваша постель ждет вас.
Шарлотта явно не была намерена вникать в тонкую иронию собеседника и уж тем более читать намеки разной степени прозрачности. Она повернулась, подошла к кровати и забралась под одеяло прямо в чем была, не раздеваясь, а потом укрылась с головой.
Чуть раздосадованный таким оборотом дела Эдам стал вытаскивать из-под кровати тот самый запасной матрасик. Обтянутый тканью кусок поролона оказался покрыт толстым слоем пыли. Эдам посчитал возможным мысленно попенять Шарлотте на то, что она согласилась получить кровать в свое единоличное пользование, не заставив слишком долго себя уговаривать. Отказалась один раз для проформы – и все.
Не глядя на гостью, он стал прикидывать, как лучше расположить запасное спальное место. Вдруг с кровати донесся слабый голос:
– Эдам? О, Эдам, я даже не знаю, как тебя благодарить… ты сегодня просто спас мне жизнь… спас… мне… жизнь, Эдам… Я этого никогда не забу-у-у-у… – всхлипы, – …у-у-уду… О, Эдам, не оставляй меня!
– Все хорошо, Шарлотта, – сказал он. – Я здесь. Попытайся уснуть. – К своему удивлению, эти слова он произнес не так тепло и нежно, как следовало бы.
Обмахнув пыль с матраса, Эдам положил его на пол, бросил на него пару старых драных одеял, свернул… нет, не свернул, а скомкал свою чертову куртку, сделав из нее подушку, выключил чертов свет, в темноте разделся до трусов и футболки, лег на чертов матрас и, издав тяжелый, по-собачьи глубокий вздох, погрузился в сон…
Клиника! Почет и уважение пациенток! Несчастные анорексичные девушки – бледные, костлявые, почти лишенные какого-либо намека на существование молочных желез, – и все они тянутся к нему белыми, как бумага, тощими руками с длинными тонкими пальцами… Прямо перед ним – бледная, мертвенно-бледная дистрофичка, у которой по неведомой причине образовался животик: не то округлость, не то припухлость размером с небольшую дыньку. Она спрашивает: почему? Почему? Почему? Все очень просто, отвечает почтенный консультант, – и это он! Вы начали есть, и ваше тело накапливает жир в том месте, где он всегда скапливается быстрее всего, то есть – в области живота. Красивая девушка, стоящая у него за спиной, – он не видит ее, но почему-то знает, что она красивая, – говорит негромким, мягким голосом: