В дверь кто-то постучал. Джоджо от неожиданности даже вздрогнул. Удивило его и другое: на вид дверь была деревянная, но, судя по звуку, внутри нее был проложен, по крайней мере, один лист металла.
– Ну кто там еще? – не вставая из-за стола, проорал Джоджо.
– Го-орничная… – нараспев сказал женский голос, сделав акцент на первом слоге и слегка растянув гласную, как всегда говорят горничные в отелях. – Обслуживание номеров…
Джоджо понял, что отвлечься от книги все-таки придется. Он со вздохом встал из-за стола, подошел к двери и открыл ее.
– Джоджо? Я Мэрилин. – Красивое юное лицо, чуть более густо, чем надо, накрашенные глаза…
…Длинные ноги, неправдоподобно длинные, казавшиеся еще длиннее из-за того, что ступни фактически висели над полом под углом в сорок пять градусов, обутые в босоножки с тоненькими, почти незаметными ремешками и высоченными четырехдюймовыми шпильками. Эти ноги все тянулись, тянулись и тянулись, а сверху были… нет, не прикрыты, а слегка оторочены самой коротенькой в мире юбочкой. Да, это она. Не перепутаешь.
– Можно войти? – Ее голос прозвучал неожиданно скромно, даже робко.
– А… ну да, конечно, – сказал Джоджо, всегда отличавшийся вежливым обращением с девушками. Ему пришлось посторониться, чтобы пропустить ее. При этом мысль Джоджо лихорадочно работала: «Как бы этой Мэрлин сказать, что мне некогда, что не до нее мне сейчас? Черт, а как она вообще узнала, в каком я номере?»