После завтрака Эдам настоял на том, чтобы проводить Шарлотту до корпуса Филлипса, до самой двери аудитории-амфитеатра, где мистер Старлинг читал свои лекции, – и остался стоять в дверях, улыбаясь девушке и провожая ее взглядом, пока она поднималась по ступенькам на верхний ряд, где обычно сидела. Когда Шарлотта села и взглянула вниз – он все еще стоял там, улыбаясь. Потом Эдам слегка махнул ей рукой и (этого еще не хватало!) в довершение всего спектакля беззвучно, одними губами, но при этом совершенно отчетливо, усиленно артикулируя, выговорил: «::::: Я:::: ЛЮБ-ЛЮ::::: ТЕ-БЯ::::: МИ-ЛА-Я:::::» Шарлотту аж передернуло от этой пошлости и в то же время прошибло холодным потом: а вдруг кто-нибудь это видел? Тем не менее она чувствовала себя обязанной хотя бы кивнуть ему и слегка улыбнуться – довольно бледно. А Эдам все продолжал там стоять. Шарлотта опустила глаза и уткнулась взглядом в откидной столик перед собой, старательно делая вид, что с большим вниманием читает что-то важное, хотя на самом деле перед нею не было даже конспекта. Ну почему же он не уйдет, как любой нормальный человек? Хорошо еще, что среди студентов, слушавших лекции мистера Старлинга, практически нет первокурсников, и Шарлотта никого не знала, кроме Джилл, своей соседки; впрочем, и с ней Шарлотта была едва знакома. Но все же она была очень рада, что Джилл еще не пришла и, слава Богу, не видит, какую дурацкую комедию ломает здесь Эдам. Впрочем, гораздо страшнее было присутствие нескольких кашемировых свитерков, неизвестно как затесавшихся в аудиторию на такой сложный курс, и Шарлотта уже буквально слышала, как они перешептываются друг с другом и ехидно обсуждают ее: «Смотри-ка, а наша деревенская дурочка все-таки нашла себе ухажера. Да уж – два сапога пара. И где же она только этого красавца подцепила? Чмо ботаническое, просто ничтожество… Да, покатилась девочка по наклонной плоскости. И как только с таким спать можно?» Что ж, может быть, эти слова на самом деле и не были произнесены вслух, но она действительно слышала смешки и шепотки, шепотки и смешки… Шарлотта осторожно, не поднимая головы, оторвала взгляд от столика и перевела его на входную дверь… Слава Богу! Эдам наконец-то ушел. И все же – ну почему «слава Богу»?
– Доброе утро, леди и джентльмены.
Мистер Старлинг был уже на кафедре. Сегодня он надел твидовый пиджак, который мог бы показаться слишком ярким и чуть ли не безвкусным, если бы не светильники над аудиторией, выгодно подчеркивавшие богатую палитру использованных при изготовлении этой ткани красок: оранжевая, желтая, шоколадная, темно-коричневая и легкие прожилки светло-голубой. Все эти цвета, по крайней мере с точки зрения Шарлотты Симмонс, абсолютно гармонично уживались друг с другом и вместе создавали радостное и оживленное настроение… Она снова почувствовала себя виноватой перед всеми и в первую очередь перед этим замечательным человеком и великим ученым… и вместе с тем испытала чувство сожаления… Она могла бы быть гораздо ближе к нему… стать одной из его верных учениц, помощницей в его новаторских исследованиях, касающихся понимания человеком самого себя… Он-то как раз и создает новую матрицу, как, несомненно, выразился бы Эдам, вот только мистер Старлинг свою матрицу уже создал – в реальности, а не в мечтах… И если бы не те вольности, которые позволила себе Шарлотта в первом семестре, она бы сейчас сама находилась на переднем крае науки, у самых передовых границ человеческого знания о функционировании разума Мистер Старлинг давал ей шанс, но она им не воспользовалась.