Вздохнув, Джоджо подошел к телефону и набрал номер «нормального чувака, но порядочного дохлятика». После нескольких гудков тот все-таки снял трубку, и Джоджо обрадовал Эдама тем, что желает видеть своего обожаемого куратора немедленно.
Майк включил тем временем телевизор и не нашел ничего интереснее какого-то дурацкого комедийного сериала. Очень скоро ему это наскучило, и он стал уговаривать Джоджо сыграть в видеоигру, пока тот все равно ни хрена не делает, маясь дурью в ожидании своего «ботаника». Долго уговаривать Джоджо не пришлось. Майк как раз недавно обзавелся новой версией «Плей Стейшн». Игрушки она крутила – будь здоров. Изображение на телеэкране было насыщенное и четкое, звуковое сопровождение – первоклассное. Эффект объемного звука делал свое дело: сидя перед телевизором, можно было забыть обо всем и почувствовать, будто ты на самом деле играешь в футбол, бейсбол, баскетбол, сражаешься на ринге или на татами, – в общем, полная иллюзия реальности, включая поддержку орущих на трибунах болельщиков. Подобный реализм порой даже пугал Джоджо. Как вся эта хрень работает, как достигается такой эффект погружения – его разум понимать отказывался. В общем, они с Майком сели перед телевизором и, взяв в руки пульты с джойстиками, включили свою любимую в последнее время игру под названием «Велородео». Здесь нужно было гоняться на велосипеде по хав-пайпу – гигантскому бетонному желобу, делая по два-три сальто и пируэта в воздухе и прочие трюки. Естественно, все это сопровождалось соответствующей музыкой, а в нужные моменты – воплями болельщиков. Естественно, им обоим больше всего нравилось в этой игре выкидывать из желоба соперника Стоило чуть-чуть промазать при исполнении какого-нибудь финта как несчастный виртуальный велосипедист терпел аварию, приземляясь чаще всего прямо на шею. В реальной ситуации это означало бы мгновенную смерть. Другое дело – «Плей Стейшн»: несешься себе как ни в чем не бывало и знай хохочешь, когда соперник ломает себе шею, ударяясь о шершавый бетон хав-пайпа…
Они так увлеклись «Велородео» и криками болельщиков, что не сразу поняли: кто-то – наверняка вызванный по тревоге куратор – настойчиво и определенно не в первый раз стучит в дверь. Джоджо встал и впустил гостя.
– Привет, Эдам! – сказал он. Джоджо встретил своего спасителя буквально с распростертыми объятиями. Улыбка на лице, интонации голоса – все должно было продемонстрировать, что его здесь ждут как горячо любимого, но куда-то запропастившегося друга. – Заходи давай!
Судя по выражению лица Эдама, ночной звонок и вообще кураторство по истории над Джоджо вовсе не вызывали у него восторга.
– Эдам, – сказал Джоджо, – ты ведь знаком с моим соседом, стариной Микроволновкой?
– Здорово, как сам-то? – спросил Майк, широко улыбаясь и протягивая лапищу.
Куратор пожал ее без особого энтузиазма, не сказал ни слова, а потом перевел взгляд на Джоджо:
– Ну… в чем дело-то? Я жду.
На экране телевизора по-прежнему гонялись по бетонной полутрубе велосипедисты, а толпы болельщиков свистом и криками требовали присоединения к игре двух самых главных участников.
Рядом с Джоджо куратор казался вдвое ниже ростом и втрое меньше по весу; впрочем, если поставить его в одну шеренгу с большинством студентов Дьюпонта, стало бы ясно, что рост у него вполне нормальный – самый обыкновенный средний рост. У Эдама были правильные, довольно приятные черты лица, он носил очки в тонкой титановой оправе, но, пожалуй, самой яркой отличительной характеристикой его облика были волосы: довольно длинные, темные и вьющиеся, спереди они лезли ему на глаза, а сзади как-то по-цыгански спадали почти на спину. И при этом они были расчесаны на прямой пробор – просто невероятно! Брюки защитного цвета со множеством объемных карманов и черный свитер, под которым виднелась футболка, казалось, не столько сидели на Эдаме, сколько висели, как на вешалке. Он выглядел настолько же худощавым и хрупким, насколько Джоджо – мощным и массивным, и хотя оба они были старшекурсниками, Эдам казался гораздо младше своего подопечного.
В разговоре возникла неловкая пауза. Джоджо понял, что тянуть время дальше бессмысленно и пора переходить к делу.
– Эдам… слушай, ты меня сейчас небось прибьешь. – Он опустил глаза и с самым смиренным видом склонил голову. На самом же деле баскетболист изо всех сил старался скрыть улыбку, и на его лице без труда читалось: «Ну, ты уж наверняка понял, зачем я тебя среди ночи дернул?» Наконец, собравшись с силами и спрятав улыбку, Джоджо вновь посмотрел на куратора и в двух словах описал, в чем проблема.