Беверли на это ответила:
– Ха-ха-ха! Очень смешно. Я только хочу уточнить: а это случайно не прикол четвертой степени? Ты не надумала меня таким образом обосрать?
Услышав знакомое слово, Эрика рассмеялась еще громче.
– Нет, Бев, ты меня все-таки доконаешь. Я тебя обожаю. У всех моих подруг имеются симптомы паранойи – в разной степени, но такой клинически запущенный случай только у тебя.
– Не буду я надевать эту рубашку, – заявила вдруг Беверли.
– Если ты ее не наденешь, я тогда… Слушай, Бев, хватит валять дурака. Рубашка просто шикарная, и ты прекрасно об этом знаешь. Перестань искать подвох там, где его нет.
К этому времени Шарлотта успела не на шутку разозлиться. Вот ведь жлобье! Надо же так целенаправленно культивировать в себе снобизм и хамство! Эта Эрика с квадратной челюстью удостоила ее ровным счетом одного слова. Формально придраться не к чему – войдя в комнату, она поздоровалась с соседкой своей подруги. Другое дело, что после этого обе вели себя так, будто кроме них в комнате никого не было. Словно Шарлотта вдруг испарилась или надела шапку-невидимку. Почему так получилось – Шарлотта прекрасно понимала. Беверли заранее рассказала подруге, что соседка у нее – пустое место, говорить с ней не о чем, да и незачем. Вот и получи, деревенская девочка, свой обязательный минимум: «привет» через губу и ничего не значащую фальшивую улыбку. Интересно, а сами-то они кем себя считают? Впрочем, Шарлотта представляла, кем именно мнят себя эти девицы: у нее уже была возможность убедиться в этом – не зря же Беверли в первый день знакомства не раз и не два упомянула, что окончила «среднюю школу в Гротоне, штат Массачусетс». Гротон – это название не только городка, но и самой школы. Вот только, как потом выяснилось, эта школа несколько отличалась, например, от той, аттестат которой получила Шарлотта. Оказывается, Гротон – это настолько крутая и престижная частная школа, что к ее названию не требовалось никаких поясняющих слов. Гротон – он Гротон и есть. Произносишь это слово, и всем все становится ясно. И еще: в эту школу не ходят и не ездят; в ней живут. Живут постоянно, уезжая домой только на выходные и на каникулы.
Как-то уж так получилось, что Беверли Эймори из Гротона не «жила в одной комнате» с Шарлоттой Симмонс из Аллегани-Хай и даже не «делила с ней комнату», а просто мирилась с существованием соседки. Нет, внешне она вела себя вполне корректно. Обычно Беверли даже была по-своему любезной. Но эта корректность и любезность не столько сближали двух девушек, сколько, наоборот, устанавливали дистанцию между ними. И дистанция эта была весьма значительна. Беверли разговаривала с Шарлоттой только на самые нейтральные темы: например – во сколько обходятся звонки по мобильнику. Впрочем, точные цифры ее и здесь не слишком интересовали – телефонные счета Беверли явно оплачивала не она сама. Шарлотта же вовсе не горела желанием униженно просить или каким-либо образом подталкивать Беверли к тому, чтобы перевести их отношения на приятельский или вообще хотя бы сколько-нибудь более близкий уровень. Ну что ж, выпало ей кантоваться этот год в Дьюпонте в одной комнате с богатой и жлобской девицей – переживет. И не такое переживала. В конце концов, она неплохо жила в Спарте в состоянии полного внутреннего одиночества, обойдется без подруг и в Дьюпонте. В глубине души Шарлотта была уверена, что у нее есть свои блестящие достоинства, которые пока что находятся в тени. Придет время – и она еще развернется во всей красе. Вот тогда и Беверли, и все ее снобские подружки будут кусать локти и проклинать себя, что не подружились с Шарлоттой Симмонс – да-да, с той самой Шарлоттой Симмонс, с которой они вместе учились; не подружились, когда у них была для этого возможность. И вот когда этот день настанет, она с презрением отвергнет все их льстивые похвалы и попытки набиться ей в подруги.
Шарлотта сидела над своей историей позднего рабства в эпоху раннего Средневековья и потихоньку внутренне закипала. Тем временем Беверли, несколько раз быстро переодевшись, остановила наконец выбор на какой-то из своих бесчисленных тряпок. До Шарлотты то и дело доносились ее разочарованные вздохи, стоны и возгласы вроде: «Вот блин!» Между тем в комнате заметно посветлело. Шарлотта даже не стала оглядываться, но догадалась, что, по всей видимости, Беверли включила подсветку вокруг своего зеркала. В воздухе растекся запах ее духов.
И вдруг Шарлотта не столько догадалась, сколько почувствовала, что соседка подошла к ней вплотную и теперь стоит прямо у нее за спиной.