Тем временем Хойт снова положил руку ей на спину и стал осторожно подталкивать девушку с террасы обратно в большой зал. Шарлотта уже решила, что должна улизнуть от него, а может, просто повернуться и сказать, что уходит, но — Беттина и Мими! Вон они, в толпе первокурсниц вместе с Беттининой подружкой Хэдли и другими девчонками, — и Беттина смотрит прямо на Шарлотту! Они были слишком далеко друг от друга, чтобы докричаться сквозь шум, но Беттина справилась при помощи мимики. Она вскинула бровь и изобразила на лице гримасу, ясно говорящую: «Вау! Вы на нее только посмотрите — надо же, какого она отхватила горячего парня!» А Мими — у той просто челюсть отвисла. В ее взгляде отчетливо читались два чувства: изумление и зависть. Еще бы — сама-то она вместе с Беттиной по-прежнему тусовалась в чисто девчоночьей компании.
Шарлотта тотчас же обернулась, посмотрела на Хойта и мило улыбнулась кавалеру, отчаянно стараясь придумать какой-нибудь вопрос, на который он тотчас же ответил бы, — и все это для того, чтобы Беттина и Мими вместе со всей своей овечьей отарой подумали, будто они вместе уже давно и прекрасно проводят время. Знакомство с таким вот Хойтом расценивалось как значительный успех в жизни, причем не только в личной, но и в общественной.
— А кстати, как… я хотела спросить… — «Ну почему ничего не лезет в голову?» —…это самое… вот…
— Ну давай, спрашивай! — сказал Хойт, улыбаясь и явно желая подбодрить Шарлотту и помочь ей наконец произнести застрявшие не то в горле, не то где-то в голове слова.
— А как… как называется эта группа?
— «Странные»! — прокричал он в ответ.
— В каком смысле?
— В смысле — название у них такое! «Странные»! Вот блин, я сам себя не слышу! Пошли вниз.
«Вниз?»
— Там у нас потайная комната! — Хойт выразительно подмигнул, давая понять, что шутит.
«Он шутит? А если нет? Вдруг он еще что-то задумал?» В то же время Шарлотта не могла скрыть от самой себя то удовлетворение, с которым она вспоминала физиономию Беттины и изумленное лицо Мими — той самой Мими, в присутствии которой она сама всегда чувствовала себя убогой, несчастной, неуклюжей и неотесанной — никоим образом не соответствующей тому элитарному учебному заведению, в которое ее занес какой-то бредовый каприз судьбы. Шарлотта снова оглянулась, но подруг так и не увидела, однако она была уверена, что в этот момент обе наблюдают за ней, за каждым ее шагом, откуда-нибудь из-за чужих спин.
Несколько рассеянно она сказала, обращаясь к Хойту:
— Ну хорошо.
В конце концов, что бы ни скрывалось под этим дурацким названием — надо же такое придумать: «потайная комната!» — она готова была открыть для себя эту тайну. «Эх, видели бы Беттина и Мими свои физиономии, когда смотрели на них с Хойтом!»
Тем временем Хойт проворно повел Шарлотту вслед за собой по небольшой лестнице, выходившей в слабо освещенный, затянутый какой-то дымкой коридор. Стены его были отделаны резными панелями орехового дерева, стыки панелей прикрывали невысокие резные полуколонны из того же ореха. Панели настолько потемнели, что, казалось, поглощали большую часть света в коридоре. Буквально через несколько шагов легкая дымка сменилась густым туманом, и попадавшиеся навстречу люди пробирались по коридору неуверенно, как лунатики.
Хойт остановился перед прислоненным к стене и перегораживавшим коридор столом, за которым сидел очередной здоровенный бугай-вышибала — огромный белый парень, молодой, но уже изрядно облысевший, в зеленой футболке, обтягивавшей мощные бугры мускулов. На уровне солнечного сплетения, разделяя две выпирающие половины грудной клетки, на футболке проступил мокрый треугольник пота Возле стола стояли и спорили с вышибалой двое парней и две девушки.
— Слушай, да как, по-твоему, мы вообще сюда вошли? — говорил высокий парень, своими габаритами и свирепым выражением лица мало уступавший охраннику; только спадавшие на лоб темно-каштановые вьющиеся волосы немного смягчали его облик.
Вышибала сидел, скрестив руки на груди, что позволяло ему казаться еще вдвое шире, чем на самом деле. Он откинулся в кресле и пожал плечами.
— Ничего не знаю. Туда, вниз, пускают только членов клуба или по специальному приглашению.
Второй парень начал что-то доказывать — нелогично и сбивчиво, как это обычно бывает с теми, кто выпил лишнего. Хойт шагнул вперед и кивнул суровому стражу:
— Что, Дерек, опять наседают?
— Да вот парни говорят, что у них были приглашения, — ответил вышибала Дерек, — но эти якобы наверху их отобрали при входе. — Он мотнул головой куда-то вверх, явно имея в виду своих коллег на фейс-контроле.
Хойт убрал руку с талии Шарлотты, протиснулся к столу и вызывающим тоном спросил настойчивых посетителей:
— А кто вас пригласил? Кто дал вам билеты?
Возникла пауза. Почуяв запах жареного, случайные свидетели стали стягиваться поближе в ожидании дальнейшего развития событий. Наконец первый парень сказал:
— Ну, Джонсон пригласил.
— Эрик Джонсон? — утвердительным тоном уточнил Хойт.
— Э-э… ну да, Эрик Джонсон. Я про что и толкую.
— Ну так вот, в нашем братстве нет никого по фамилии Джонсон и никого по имени Эрик, — четко и громко сказал Хойт.
Пара зевак расхохоталась. Поняв, что выставил себя дураком при своих подружках и посторонних свидетелях, парень решил перевести разговор в ссору, а еще лучше — в настоящую мужскую драку.
— А ты-то еще что за хрен с горы?
— Для тебя сегодня я сам Святой Рей собственной персоной, — презрительно произнес Хойт, с вызовом глядя в глаза собеседнику.
Парень насупился, сжал челюсти и весь подобрался. Шарлотта, как и все присутствующие, мысленно прикинула шансы противников на тот случай, если дело действительно дойдет до рукоприкладства. Парень, пытавшийся пройти без билета, был выше ростом, плотнее сложен и на вид казался крепче и сильнее.
— Очень остроумно, — сказал он Хойту. — Хочешь знать, что я думаю по этому поводу?
— В общем-то нет, — все так же с вызовом ответил Хойт, — если ты, конечно, не собираешься признать себя полным козлом и свалить отсюда на хрен.
Перчатка была брошена, и парень явно был намерен принять вызов Хойта. Он резко шагнул вперед, приоткрыл рот, облизнул губы и прищурил глаза с таким выражением, словно примеривался, в какой последовательности он будет отрывать противнику руки и ноги, а в каком направлении — по часовой стрелке или против — откручивать ему голову. Хойт стоял неподвижно все с тем же презрительным выражением лица. Громила с неожиданным для его габаритов проворством встал из-за стола и упер ладонь в грудь подвыпившему парню. Его предплечье в окружности примерно равнялось бедру обычного человека.
— Ладно, тигр, пора остыть, — сказал он. — Мы не можем пропустить тебя вниз, а тебе не нужны неприятности. О'кей? Иди прогуляйся, успокой нервишки.
В ярости от сознания собственного бессилия парень развернулся и пошел прочь. Его друзья, злые как черти, последовали за ним, а зеваки расступились, разочарованно переглядываясь и перешептываясь. К их огорчению, все обошлось без драки, без кровопролития, сломанных костей и выбитых зубов. Пройдя шагов пять-шесть, парень резко повернулся, ткнул пальцем в сторону Хойта и громко объявил:
— Ничего, я тебя запомнил! Мы еще с тобой встретимся и поговорим — с глазу на глаз.
В ответ Хойт поднес к губам свой стакан и мимикой изобразил, что парень наверняка крепко перебрал — вот и лезет наружу пьяная удаль. Зеваки снова рассмеялись.
Шарлотта вдруг вспомнила, как папа и шериф Пайк обошлись с Чаннингом Ривзом и его приятелями в день выпуска Несмотря на некоторые малоприличные слова, которые использовал Хойт, его холодная и властная уверенность произвела на Шарлотту впечатление.
Охранник Дерек улыбнулся, покачал головой и сказал Хойту:
— Видали мы этих героев, которые сваливают в сторонку, а уж оттуда грозят вернуться и отомстить.
Потом он нажал ладонью на одну из стенных панелей, которая бесшумно повернулась, открыв проход. Это выглядело совершенно как в кино — настоящая потайная дверь. Охранник жестом пригласил Шарлотту и Хойта войти, при этом внимательно следя, чтобы никто из зевак не просочился туда под шумок.