Поскольку в этом сезоне самым доступным плодом для обитателей храма оставались смоквы, я тайком съела их столько, что у меня скрутило живот. Смоквы обладали эффективным слабительным действием, поэтому я, жестоко промаявшись всю ночь, наутро и сама выглядела как зелёная смоква.
- Ты вся дрожишь, и лоб покрыт холодной испариной, – озадаченно сказала Себитта, войдя в мою каморку после того, как я не появилась на завтраке. – Шубад, ты больна. Тебе нужна помощь асу.
- Боюсь, мне уже никто не поможет, – ответила я слабым голосом, но при этом стараясь не переигрывать.
После чего сложилась пополам от нового приступа боли. А потом меня вырвало.
- Я позову Набудина! – испугалась Себитта и выбежала из моей каморки.
Вскоре она вернулась, сопровождая жреца, известного не только в храме Э-анна, но также в Уруке и его окрестностях тем, что мог исцелить почти все болезни. Набудин удивительным образом совмещал в себе две основные категории докторов: асу, которые использовали лечебные средства, и ашипу, которые считались чем-то вроде колдунов. Асу полагались на целительные свойства растений и минералов, широко используя всю известную в то время фармакопею; ашипу лечили больных магическими заговорами и заклинаниями.
- Хорошая новость, Шубад, – заявил Набудин, подойдя к моей постели. – По дороге сюда я встретил свинью. И она не была чёрная. Это говорит о том, что ты поправишься.
В ответ я лишь вымученно улыбнулась.
Жрец склонился надо мной, внимательно осмотрел моё лицо, заглянул под веки и в рот, заставив высунуть язык, после чего долго щупал живот. Потом захватил пухлой рукой подбородок и о чём-то размышлял. Я смотрела на него в напряжённом ожидании, а Себитта будто даже дышать забыла, также не сводя с Набудина округлившихся глаз.
- Для чего ты это сделала, Шубад? – наконец снова заговорил жрец. – Зачем ты объелась незрелыми смоквами? Надеешься, что сможешь отлёживаться в постели, пока остальные трудятся в поле на благо храма?
Набудин ещё раз бросил на меня укоряющий взгляд, сокрушённо покачал головой и вышел.
- Шубад, это правда? – спросила Себитта в смятении, глядя на меня непонимающими глазами. – Ты нарочно объелась зелёными плодами?
Я привстала, поправила ворот влажной от пота льняной рубашки и рукой поманила Себитту к себе.
- Я поступила так, потому что не нашла иного решения, – доверилась я подруге, когда та склонилась ко мне, подставив ухо. – Теперь Набудин обязан рассказать о моём обмане Ушпии – и это именно то, чего я хотела добиться. Прости, что заставила тебя поволноваться.
- Но для чего, Шубад? – Недоумение Себитты стало ещё сильнее. – Разве ты не знаешь, что Ушпия редко снисходит до разговора с такими, как мы?
- Он придёт, – с уверенностью отозвалась я. – Вот увидишь, он непременно придёт!
Санга не заставил себя долго ждать.
- Я спрашиваю, почему мне должны докучать такими пустяками как притворство ленивой непокорной ширку? – в раздражении начал Ушпия, едва переступив порог моей каморки. При его появлении Себитта предусмотрительно забилась в тёмный угол, за ларь, и замерла там, боясь выдать своё присутствие. – За непослушание и обман в нашем храме предусмотрены суровые наказания! Каждый должен знать своё место. Жрецы прославляют богов в молитвах, ширку работают ради процветания храма. Чем усерднее молитвы, тем охотнее боги склоняются к просьбам смертных; чем обильнее подношения богам, тем богаче храм. Твоё нежелание работать я расцениваю как бунт. Ты забыла, где твоё место.
Я не ответила. Просто сидела в постели и смотрела на разгневанного сангу.
- Повтори, что я сказал, – возвысив голос, требовательно произнёс Ушпия. – Ты кажешься мне очень дерзкой. Жрецы этого храма дали тебе крышу над головой и работу, за которую ты получаешь еду, питьё и одежду. Я пришёл, чтобы вложить эти ценные сведения в твою неблагодарную голову. Мне придётся подвергнуть тебя наказанию, если ты не сможешь повторить то, что я сейчас объяснил.
- Ты сказал: «Знай своё место», – проговорила я невозмутимым голосом. – Мне не нравится подобное выражение. В отношении человека оно звучит, по меньшей мере, оскорбительно.
- Чего я не выношу, – со злостью процедил сквозь зубы Ушпия, – так это усмешки, появляющейся у сопливой девчонки без роду и племени, когда с ней говорит мудрый благочестивый человек. Я вижу, что без порки от тебя не добиться ни понимания, ни повиновения. В конце концов мне придётся запереть тебя и посадить на сухари и воду. Ты вынуждаешь меня к этому.