Я осталась на верхнем этаже, в хранилище, куда пыталась в одиночку втащить последнюю корзину с недописанными копиями, второпях брошенными напуганными наводнением писцами. Я запыхалась и, устало прислонясь к стене, стала вытирать со лба струившийся пот.
Внезапно моё внимание привлёк деревянный ларь с выпуклой крышкой, украшенной мозаичным узором из перламутра. Я точно знала, что прежде его никогда здесь не было. Значит, ларь внесли сюда недавно, вместе с теми корзинами, которые раньше находились в комнатах нижнего этажа.
Очевидно, ларь принадлежит кому-то из абгалов, подумала я. Но мысль о том, что нехорошо трогать чужие вещи, оказалась слабее любопытства.
Ларь оказался заколочен. Несколько минут я пребывала в раздумии. Наверное, было бы разумнее тотчас забыть об этой находке и спуститься вниз, чтобы затем пробраться вслед за всеми к зиккурату. Однако я, заинтригованная таинственным ларем, к которому меня тянуло с какой-то необъяснимой магической силой, всё же решила поступить иначе.
Я спустилась на нижний этаж и, прошлёпав по жидкой грязи в каморку, где хранились орудия моего труда, нашла там скребок. Снова поднялась в архив и с помощью скребка принялась вскрывать ларь. Железное лезвие скребка было острым и достаточно прочным, чтобы можно было вытащить из крышки ларя все гвозди. Поэтому открыть ларь не составило особого труда.
В нём оказались тщательно уложенные таблички, каждая из которых была обёрнута тряпицей. Я извлекала таблички наугад. Местами полустёртые знаки, трещины и сколы доказывали, что некоторые таблички были сделаны очень давно.
Приглядевшись к одной из них, я разобрала несколько более-менее чётких надписей, сделанных неведомым писцом.
- «Как лев я взъярился, облачился в доспехи. Шлем, украшение битвы, возложил я на главу свою. На мою боевую колесницу высокую, ниспровергающую супостата, в ярости сердца своего я взошёл поспешно. Словно порыв стремительного южного урагана, на врага я обрушился. Вражеское войско стрелами и дротиками я преуменьшил и все тела их пронзал, словно решето. Энмеркара – вельможу Луммы, правящего в Лагаше, многоопытного воина, предводителя войска его, вместе с прочими военачальниками, как жирных быков мгновенно я пронзил, а поясные кинжалы из золота и серебра, что были на них, я забрал... Нингаль и Нанна – боги-покровители – назвали моё, храброго, мудрого, богобоязенного властителя имя – Нисмагир. Так во имя справедливости они поставили меня править народами Лагаша, Ура и Урука...»
Энмеркар. Лумма. Лагаш. Нисмагир...
Эти имена и названия ни о чём мне не говорили. Я никогда не слышала, чтобы жрецы упоминали их. Однако можно было догадаться, что это отрывок из каких-то неизвестных царских летописей.
Честно говоря, я была разочарована своей находкой.
Положив табличку на место, я собиралась было закрыть ларь, как вдруг увидела нечто, совершенно непохожее на клинописный текст. Это были рисунки, занимавшие всю табличку – старую, с неровными, сколотыми и зазубренными краями.
Лишь взяв её в руки, я поняла, что означают эти рисунки.
Это был план лабиринта.
*Тиглат – шумерское название реки Тигр.