Мужчина по-прежнему молчал и не двигался, но вдруг, наклонившись, внимательно вгляделся в меня. Его губы приоткрылись, и мне показалось, что он хочет что-то спросить. Моё тело напрягалось в ожидании звука его голоса. Я глубоко вдохнула и на мгновение забыла выдохнуть. Однако ни единое слово так и не слетело с его губ.
В наступившем неуютном молчании как спасительный клич прозвучал голос человечка в набедренной повязке:
- Теперь, когда твой лиль* снова вернулся в телесную оболочку, и твоей жизни больше ничего не угрожает, расскажи нам, дитя, откуда ты родом? Где твоя семья, твой дом?
С трудом отведя зачарованный взгляд от необычайно привлекательного незнакомца, я перевела его на толстячка. И грустно усмехнулась. Он задал мне важный вопрос. Вот только я не могла дать на него ответ. Потому что и сама не знала его.
- Я... не помню, – наконец тихо проговорила я. И это было искреннее признание.
- Тогда, может быть, ты скажешь нам, кто твои родители? – продолжал расспрашивать толстячок с неиссякаемым любопытством.
- Мои родители умерли, – не задумываясь, выпалила я. А потом почему-то подумала, что мои слова, скорее всего, не расходятся с правдой.
- Значит, ты – сирота? – Толстячок как будто обрадовался моему ответу.
Он снова склонился надо мной; в его глазах читалось нетерпение.
- Ну, а как твоё шуму? Это-то ты помнишь?
- Моё шуму? – переспросила я.
- Да. Как тебя назвали родители?
На один краткий миг я закрыла глаза. Сосредоточилась, стараясь заглянуть в себя, проникнуть в те глубины сознания, где хранятся воспоминания.
Детство. Родители. Семья.
Я вздрогнула, когда мне показалось, будто где-то совсем рядом прозвучал смех мамы. И потом – такой родной голос отца: «Моя любимая дочка! Моя принцесса!»
- Я помню лишь то, что отец называл меня принцессой, – прошептала я и открыла глаза.
- Принцессой? – испуганно переспросил толстячок и как-то подозрительно покосился на статного красавца. А потом торопливо прибавил: – Ну что ты, дитя, ты не можешь быть принцессой! Мы знаем нашу принцессу. Её зовут Нинтур.
- Пусть так, – согласилась я. – Кто же спорит? Но моё имя... моё настоящее имя... Я его забыла.
- Тогда я дам тебе новое, – не растерялся мой энергичный находчивый собеседник. – Ты позволишь? У каждого человека должно быть своё шуму, имеющее какой-нибудь смысл. Твоё означает: «Слово моего отца». Да, отныне ты будешь зваться именно так – Шубад.
Лиль – по-шумерски означает «дух; призрак; воздух»
Глава 3
Мне понравилось моё новое имя. «Слово моего отца».
Шуб-ад.
Что ж, я не возражаю...
Мои размышления были внезапно прерваны.
На пороге появился какой-то человек – тоже в набедренной повязке, но только босой – и я услышала, как пленивший моё воображение мужчина обратился к нему:
- Пойди в храм богини Гулы и скажи жрецам, молящимся во спасение страждущих, что девочка исцелилась.
Голос, который я так жаждала услышать, оказался под стать внешности его обладателя – сильный, красивый, с мощным тембром. Но вовсе не это поразило меня. Он сказал: «Девочка исцелилась»...
Девочка?!
Я в недоумении окинула сначала свои руки, потом, выбравшись из овчинки, и остальные части своего тела. На мне была только простая длинная рубашка из льняной ткани сероватого цвета, поэтому ничто не затрудняло обзор.
Нежная гладкая кожа с золотистым оттенком. Изящные запястья, красивые ладони с тонкими пальцами. Под тонкой тканью хорошо просматриваются плавно очерченные округлые бёдра, достаточно заметная упругая грудь, стройные ноги.
По-моему, моё тело находится в самом расцвете молодости и вполне созрело для того, чтобы дарить мужчинам счастье обладания им и при этом самому получать наслаждение.
Так какая же я девочка? Если навскидку, то мне лет этак восемнадцать-двадцать, не меньше...
- В благодарность за то, что ты, жрец Набудин, силою своих заклинаний спас девочку, я велю пополнить сокровищницу твоего храма из моей казны, – прибавил бородатый незнакомец, снова повернувшись к толстячку.
- Сердце моё преисполнено благодарности к тебе, достопочтенный лугаль! Отныне и вовеки бесконечные молитвы за благополучие и процветание твоего дома будут звучать под сводами святилища моей владычицы! – Набудин (теперь я знала имя луноликого человечка) поклонился своему благодетелю, и тот, ещё раз взглянув на меня, вышел.