Разумеется, я в долгу перед богиней, но разве таким мне представлялось выполнение этого долга?
Я боялась, что, если бы в храм вдруг приехал Мескаламдуг, имя которого звучало в моих молитвах наряду с именем Инанны, он, скорее всего, не узнал бы меня. Мне же больше всего на свете хотелось снова увидеть его – и чтобы он обратил на меня внимание. Только не как на ту, что спасла его сестру, но – как на женщину. Потому что я не переставала думать о нём, охваченная своей нарастающей влюблённостью: чем больше времени проходило со дня нашей первой встречи, тем более страстными и откровенными становились мои грёзы о нём.
Мне было безразлично, что между мной и Мескаламдугом лежит огромная пропасть. Безродная ширку и могущественный лугаль. Земля и небо. Я упрямо воссоздавала в памяти лицо и голос Мескаламдуга – и тогда мощное, блаженное чувство наполняло мою грудь, осязаемое и жаркое, как пламя. Порой я сама удивлялась, как пылко работает моя фантазия, когда представляла себя оплетённой сотней тысяч его прикосновений, поцелуев, ласк, бесстыдных слов. Я жила этими воображаемыми свиданиями – и мечтала о том времени, когда хотя бы одно из них состоится наяву.
Произнося в ночной тиши имя Мескаламдуга, я верила, что призываю его к себе. И что моё заветное желание, укреплённое обращением к богине-покровительнице, не останется безответным.
Этим ранним утром, слушая тоскливое пение жрецов, я приняла решение взять свою судьбу в свои собственные руки.
Для начала мне нужно вернуть себе то, что отняла тяжёлая изнурительная работа в поле: безмятежное очарование и дыхание юности, свежей, как первый весенний день, и лучезарной, как улыбка ясного неба. Я поговорю с сангой и, горючими девичьими слезами вызвав у него жалость, постараюсь добиться разрешения работать где угодно и сколько угодно, но только не на уборке урожая.
Жилище храмового управляющего представляло собой двухэтажное кирпичное здание с плоской крышей; вдоль верхнего этажа по стене дома тянулась деревянная галерея. Во внутреннем дворике находился водоём. От кустов, усыпанных мелкими белоснежными цветами в форме звёзочек, исходило тёплое медовое благоухание.
Я прошла по узкому прохладному коридору и постучала в дверь, ведущую в личные покои санги. Никто не отозвался, и я, подумав, что санга не услышал стука, вошла. За дверью никого не оказалось. Пожав плечами, я повернулась, чтобы выйти, как вдруг до моего слуха донёсся негромкий разговор. Двое мужчин вошли в здание следом за мной и теперь тоже направлялись к покоям управляющего.
Трудно сказать, что двигало мной в тот момент (может быть, провидение?), но я, вместо того, чтобы выйти им навстречу, бесшумно юркнула в другую приоткрытую дверь. И там, в каморке, которая служила для хранения одежды санги, а теперь превратилась в моё тайное убежище, я стала свидетельницей весьма любопытного разговора.
Глава 5
- Я собирался сесть за обильный завтрак, но теперь у меня нет никакого аппетита. Поистине, сегодня ты принёс мне дурную весть, Абена.
Этот голос, неестественно высокий, с менторскими нотками, невозможно перепутать с другим; его обладатель ценит себя неизмеримо выше остальных людей. Он тщеславен и властолюбив. Таким голосом говорит лишь один человек в храме Инанны – санга Ушпия.
- Если я верно тебя понял, – продолжал Ушпия, обращаясь к своему собеседнику, которым оказался гуду Абена, его правая рука, – караван из Губла задержан на перевале в Тадморе?
- Именно так, высокочтимый, – смиренно отвечал ему Абена. – Уллазу, правитель Тадмора, наложил руку на наш товар, однако оставил нам выбор. Либо мы соглашаемся заплатить ему пошлину за провоз груза по его землям – и тогда он пропускает караван. Либо – в случае нашего отказа – он присвоит весь товар себе. В первом случае он готов закрепить с нами договор на долгосрочное взаимовыгодное сотрудничество; во втором – угрожает, что не ограничится одной разбойничьей выходкой и сделает нашу торговлю с купцами Губла невозможной.
- Каков хитрец! – выслушав Абену, в негодовании вскричал Ушпия. – Знает ведь, что торговля пурпурной шерстью весьма прибыльное дело и что только дурак упустит возможность заниматься этим! Тем более при таком выгодном условии, что названия этого ценного товара нет ни в одном официальном документе!