— Для чего мне это, Симисшах? Какая мне выгода от этого? — усмехнулась Айше. Симисшах ведь понимала, что нужно установить такую цену, которая удовлетворит наглую Айше. Симисшах подошла к ней ближе и дала ответ.
— Тебе не говорили о том, что никакой шехзаде вдали от матери, даже, несмотря на возраст, не сможет выжить в гареме? — эти слова Айше восприняла, как вызов. — Я бы никогда не решилась убить Ахмета, так как сама мать и у нас с ним прекрасные отношения, а вот для Гюльбахар твой приезд в Старый Дворец станет прекрасной возможностью для нападения на главного наследника нашего Повелителя.
— То есть взамен на то, что я слежу за Гюльбахар Султан, ты защищаешь моего сына? — удивилась Айше, — зачем тебе это?
— Как ты когда-то упомянула — я не смогла подарить Повелителю сына, но ты смогла, и Ахмет горячо любим им, не думаю, что смерть Ахмета обрадует Мурада. А ты, Айше, будешь радоваться этому?
***
Валиде Султан уже успела попрощаться со своей невесткой, так что Айше поспешила уехать из Дворца в Стамбуле. Спускаясь по ступенькам, Айше вспоминала всё то, что ей удалось пережить, будучи главной наложницей Мурада, и вспоминала те мгновения, когда ей пришлось стать «второй» в жизни своего любимого. Проходя мимо входа в гарем, Айше окинула его взглядом, и лишь потом направилась к выходу. Карета уже ждала её, ждала, чтобы отвезти в её новый/старый дом, где ей придётся быть шпионкой для Симисшах взамен на защиту Ахмета от врагов, в частности от Гюльбахар Султан. Айше пришлось поверить словам своей соперницы, особого выбора у неё всё равно не было. Когда Айше подходит к карете, то напоследок оборачивается, чтобы посмотреть на дворец, и видит на балконе Симисшах.
«Надеюсь, что мы скоро встретимся, Симисшах» — подумала про себя Айше, и села в карету, которая повезла её в Старый Дворец.
***
Когда карета Айше уже покинула территорию дворца, стоящая на балконе Симисшах тяжело вздохнула, понимая, что отправила Айше прямиком в лапы Гюльбахар, ведь неизвестно, что может учинить мать покойного шехзаде Баязида.
Позади Симисшах услышала шаги.
— Говори, Фара, — сказала, не поворачиваясь, Симисшах.
— Султанша, вы могли, убить Айше Султан и у вас не было бы соперниц, — сказала Фара, — однако вы её пощадили, почему? — Симисшах лишь улыбнулась.
— Если бы я убивала всех, кто был для меня врагом, Мурад давно не взглянул бы на меня, — сказала Симисшах, — не все Султанши избавляются от врагов, убив их. Айше обвинили в том, что она покушалась на жизнь Махпейкер, хотя она этого не делала.
— Тогда почему вы не сказали Повелителю об этом? — удивилась Фара.
— На данный момент, Айше мешала своим присутствием в гареме, так как шехзаде Ахмет давал ей силу, которой нет, к сожалению у меня, — расстроено сказала Симисшах, — пока Айше здесь нет, шехзаде будет приходить ко мне за советами и для многого другого.
— Вы сделаете шехзаде своей марионеткой, Султанша, чтобы отомстить Айше? — Симисшах повернулась к своей служанке.
— Единственным наказанием для Айше и моей местью стала наша с Мурадом женитьба, а в дальнейшем и то, что он повысил мой титул, — сказала Симисшах, — однако как бы то ни было, Айше — мать наследника, а значит, уважение и доверие наследника для меня превыше всего. Ведь я — мать его сестры, получается, что пока Айше не будет, я единственная его опора во дворце до отъезда в санджак. В моих интересах это доверие и уважение — не потерять.
***
Махпейкер шла по коридору в сопровождении двух служанок, направляясь в покои Повелителя, по важному вопросу, в надежде, что отец не занят и сможет её принять. Повернув в уже знакомый коридор, Махпейкер намеревалась направляться дальше, как вдруг увидела Кеманкеша Агу, который о чём-то разговаривал с Силахтаром — хранителем покоев. Решив не показывать своего явного интереса к Кеманкешу, Махпейкер спокойно подошла к Силахтару. Увидев дочь Султана, Кеманкеш и Силахтар почтительно поклонились.
— Султанша, — сказал Силахтар, — вы почтили нас своим приходом. — у Силахтара с Махпейкер сложились прекрасные отношения, которые с момента её приезда во дворец не портились.
— Доложи Повелителю, что я пришла, — сказала Махпейкер. Силахтар поклонился, и зашёл в покои Повелителя. Махпейкер и Кеманкеш остались наедине. Султанша не собиралась заводить разговор, поэтому стояла, молча, однако Кеманкеш не мог не заговорить.
— Иньшала, Султанша, вы уже лучше себя чувствуете? — спросил Кеманкеш. Переведя взгляд на Агу, Махпейкер улыбнулась.
— Да, Мустафа Паша, всё хорошо, спасибо за заботу, — сказала Махпейкер, — благодаря заботе моей новой служанке, мне стало лучше.
— Хорошо, — Кеманкеш хотел ещё что-то сказать, однако замолчал, потому, что вернулся Силахтар.
— Султанша, Повелитель готов принять вас, — сказал Силахтар.
— Прекрасно, — Махпейкер зашла в покои отца. Силахтар, увидев, что лицо Кеманкеша как-то изменилось, хранитель покоев удивился.
— Что случилось, Кеманкеш? — спросил Силахтар.
— Ничего, Силахтар, я пойду, меня ждёт Валиде Султан, — поклонившись хранителю покоев, Кеманкеш направился в сад, где у него должна была состояться встреча с Кёсем.
***
Повелитель разговаривал с Ахметом, который был обеспокоен безопасностью своей матери в Старом Дворце, и Мурат пытался успокоить сына тем, что Дворец, из-за, пленённой в нём Гюльбахар Султан, хорошо охраняется, поэтому беспокоиться не за чем. Стук в дверь.
— Войди, — сказал Мурад. В покои зашла Махпейкер. Одного взгляда на дочь хватило, чтобы Султан улыбнулся. — Махпейкер, — улыбнулся Мурад, она подошла к отцу и поцеловала его руку, после чего он обнял её. — Ты осветила это утро своим приходом, — слова отца обрадовали Махпейкер, и она взглянула на брата.
— Брат Ахмет, — Махпейкер поклонилась, — Валиде Султан сказала, что я тебе должна относиться с уважением, так как ты старше меня. — Мурад улыбнулся, так как Ханзаде так не относилась к брату, а вот Махпейкер — да, даже поклонилась ему. Ахмет нахмурился и подошёл к сестре, а когда она собиралась поцеловать его руку, поцеловал её в лоб.
— Ты — часть моей души, Махпейкер, — сказал нежно Ахмет, — как же ты можешь кланяться мне? — Махпейкер улыбнулась и повернулась к отцу.
— Повелитель, если брат Ахмет не возражает, я бы хотела поговорить с вами наедине, — Мурад посмотрел на сына.
— С вашего позволения, отец, — сказал Ахмет, и вышел из покоев. Когда Ахмет ушёл, Мурад пригласил Махпейкер сесть рядом с ним на тахту, и она согласилась. Затем подозвала одну из служанок.
— Повелитель, я решила написать несколько строк, чтобы порадовать вас, — сказала Махпейкер, — прочитав несколько творений Мухиби, меня будто охватил поток лучей, и в голове пронеслись такие речи, что я не могла их не записать, — Мурад взял пергамент и, развернув его, начал читать.
— «О небо, зачем ты смотришь свысока? О горы, зачем вы окружаете меня? В этих стенах я лишь Султанша, в этих стенах, я будто чахнувшая роза. Ты открыл мне взор на этот мир, ты показал мне чувства океан, и я хочу сказать тебе „прощай“, ведь для меня любовь лишь очередной капкан». — конечно вы уже поняли на основании каких чувств писала эти строки Махпейкер. Мурад, со слов Симисшах узнал, что Махпейкер действительно увлеклась творчеством Мухиби (прим.автора: кто не помнит, под этим псевдонимом писал свои стихотворения Султан Сулейман), однако он не думал, что Махпейкер станет писать любовную прозу.
Посмотрев на дочь, а затем, вновь переведя взгляд на текст, он положил его рядом, и взял дочь за руку.
— Оказывается, что в сердце моей луны есть месяц? — слова отца заставили Махпейкер покраснеть. Увидев алые щёчки дочери, Мурад улыбнулся, — значит, есть.
— Повелитель, я… — но Мурад прервал её.
— На данный момент, я — твой отец, Махпейкер, — сказал Мурад, — и запомни: ты можешь рассказывать мне всё, что захочешь, и эти разговоры никогда не выйдут за пределы покоев, — сказал Мурад, — ты — дочь Повелителя мира, и получаешь всё самое лучшее. Ты — моя луна и моя звезда, Махпейкер. Ты похожа на свою мать характером, показав свой титул, когда было посвящение Ахмета в корпус янычар.