— Распорядись, чтобы санджак был, как полагается, отреставрирован, Паша, — сказал Мурад, — это исторический санджак, и я не хочу, чтобы мои потомки считали, что я халатно отношусь к таким вещам. — Эмирен поцеловал руку падишаха.
— Как прикажите Повелитель, — и, поклонившись, велел слугам забрать сундуки. Внезапно, в санджак заходит запыхавшийся Силахтар.
— Говори, что за срочность? — удивился Мурад.
— Повелитель, пришла весть из дворца от Айше Султан, — Мурад повернулся к слуге.
— Что-то случилось?
— На следующий день после вашего отъезда, Повелитель, случился бунт, который был уже во внутреннем дворе дворца, — услышанное повергло Мурада в шок, — Иньшала Султанши не пострадали, бунт был остановлен. Однако также стало известно, что у Валиде Султан случился сердечный приступ, и на время бунта она была без сознания и даже при смерти. — Мурад выскочил из санджака.
— Кто остановил бунт, Силахтар? Моя сестра — Айше? — воскликнул Мурад, накидывая плащ.
— Нет, Повелитель, бунт остановила ваша жена — Симисшах Султан, — Мурад остановился, и о чём-то задумался.
Айше, когда Мурад был ещё маленьким, рассказывала ему, как Кёсем удалось достичь такого величия, как стать первой и единственной возлюбленной их отца. Однажды, Кёсем собиралась сбежать из дворца, однако узнав о болезни Султана — вернулась, и сидела с ним всю неделю, пока тот болел. Когда вспыхнул бунт против Султана, Кёсем храбро вышла к ним, и вопреки закону, помиловала, отправив всех по домам. Конечно, Кёсем поймала пулю, но выжила, её спас оберег, который ей дал смотритель обители.
Сейчас Мурад вспомнил эту историю. И отдав приказ Агам отдать остальные сундуки, сел на коня. Мурад также отдал распоряжение Эмирену Паше начинать строить небольшую мечеть на территории санджака, где все могли бы приходить и молиться за упокой шехзаде Мустафы. Затем, вместе с отрядом янычар, Силахтаром и слугами, Мурад поскакал назад в Стамбул.
*Дворец Топкапы*
Валиде становилось лучше, и она могла хотя бы сидеть. Прошло, несколько дней и пришла весть о том, что Повелитель возвращается во дворец, вопреки тому, что обещал задержаться в Бурсе. Кёсем поняла, что Айше сообщила брату о бунте, и, конечно же, о том, что у Кёсем случился сердечный приступ. Конечно, Кёсем отругала дочь за это, потому что Мураду не зачем это было знать. Сидя в своих покоях, Кёсем разговаривала с Айше о храбром поступке невестки.
— Это храбрый поступок, Валиде, — сказала Айше, — делая глоток воды, — не каждый осмелится выйти к бунтовщикам. Только вам удалось это сделать много лет назад. — вспоминая тот страшный день, по телу Кёсем пробежали мурашки. Кёсем поставила кружку с кофе на стол.
— Ты права, моя красавица, — улыбнулась Кёсем, — и я уже придумала вознаграждение, которого Симисшах достойна.
— Какой-то титул?
— Титул у неё и так уже, благодаря моему сыну, высокий, — сказала Кёсем, — такому титулу и поступку должны соответствовать украшения Симисшах. Я хочу подарить ей дорогое украшение, которое будет её достойно.
— Вы хорошо придумали, Валиде, — улыбнулась Айше.
*Гарем*
Симисшах и Махпейкер выходили из гарема, как вдруг во дворец зашёл Силахтар.
— Внимание! Султан Мурад хан Хазретлери! — Симисшах с дочерью, и все рабыни со слугами, сразу же поклонились. Мурад, зайдя во дворец и увидев свою жену, сразу же направился к ней.
— Повелитель, добро… — Мурад внезапно обнимает её, — … пожаловать, — Симисшах была удивлена такой реакции мужа, и поспешила отстраниться, — Мурад, что случилось? Почему ты вернулся раньше срока? — Мурад подал руку дочери, и Махпейкер поцеловала её.
— Пришла весть, что произошёл бунт, — сказал Мурад. Симисшах вздохнула, — почему я получаю весть от сестры, а не от Валиде или тебя?
— Потому что это я попросила Валиде тебе не сообщать об этом, — сказала Симисшах, — тебе не зачем было знать об этом, пока у тебя были дела в санджаке.
— КАК Я МОГУ НЕ ЗНАТЬ О ТОМ, ЧТО МОЯ ЖЕНА ВЫШЛА К БУНТОВЩИКАМ?! — возмутился Мурад, — а что если бы мне уже пришла весть о твоей смерти, Симисшах? — Симисшах хотела что-то сказать, как вдруг вышла Гевхерхан, и поклонилась.
Спор между Мурадом и Симисшах закончился, так как Мурад поднялся в покои матери, оставляя подавленную Симисшах в гареме.
***
Мурад без стука зашёл в покои, и, увидев Кёсем здоровой, сразу же подошёл к ней. Кёсем встала, подавая сыну руку, Мурад с радостью поцеловал её, и перевёл взгляд на сестру. Мурад поцеловал и руку сестры.
— Добро пожаловать, мой лев, — улыбнулась Кёсем, приглашая сына сесть рядом, — мне сообщили, что ты отправился в обратный путь, но я не думала, что ты приедешь так быстро.
— Узнав о происшествии, я сразу же выехал, матушка, — сказал Мурад, — никто не пострадал, Иньшала?
— Хвала Аллаху, брат, все целы и невредимы, — сказала Айше, — твоя жена поступила очень храбро, выйдя к бунтовщикам. К сожалению, Аяз Паша, из-за защиты замка, не смог выйти. Мы не думали, что Симисшах решится на такое.
Валиде всё рассказала сыну. Однако лишь то, что ей рассказали дети, ведь она сама была в бессознательном состоянии. Также показала сыну изумрудный кулон, который он подарил жене, сказав, что именно это украшение спасло Симисшах от смерти. Взяв украшение, Мурад вспомнил, какое было выражение лица Симисшах, когда он подарил его. Затем, Валиде сказала, что Мехмет уже начал даже улыбаться, и играть с Махпейкер, пока та во дворце. Эти светлые новости остудили его пыл.
— Валиде хочет устроить праздник в честь храброго поступка Симисшах, — сообщила Айше, — надеюсь, брат, ты не будешь против?
— Я не возражаю, — улыбнулся Мурад, — так значит, вы хотите сделать Симисшах подарок?
— Да, и мне удалось подобрать такой, который будет подходить ей как по титулу, так по поступку, — сказала Валиде. Мурад задумался, — что такое, Мурад?
— Я также думал над очередным подарком для Симисшах, — сообщил Мурад, — до отъезда я начал делать украшение, но после такого поступка, думаю, что нужно изменить своё решение. И по пути в Стамбул я уже решил, что подарю ей сегодня вечером, чтобы она могла надеть это на праздник. — дав знак слуге, те занесли в покои что-то, что стояло на подушке, прикрытое вуалью. Когда Кёсем увидела это украшение, то ахнула и посмотрела на сына. — Она уже давно находится в казне, Валиде, — сказал Мурад, — её должна носить Султанша.
— Не могу с тобой не согласиться.
***
Мурад зашёл в свои покои, и приказал, чтобы позвали Симисшах, ему нужно кое-что с ней обсудить. Переодевшись в другой кафтан, Мурад уже собирался сесть на тахту, как тут в покои зашла Симисшах. Султанша поклонилась, и Мурад пригласил её сесть рядом. Он поцеловал жену в лоб, и взял её за руку.
— Я решил, как поступлю с теми, кто осмелился совершить бунт, — сказал Мурад, — все они понесут наказание. — но Симисшах сжала его руку.
— Не нужно, Мурад, — сказала Симисшах, — ни не повинны в том, что их письма не дошли до ваших с Валиде рук. Если бы вы могли прочитать письма и жалобы подданных, то бунта не было бы.
— Ты предлагаешь просто сидеть и ничего не делать? — Симисшах положила руку на руку мужа.
— Я предлагаю найти того, кто не позволил этим письмам дойти до дворца, — сказала Симисшах.
— Ты уже знаешь, кто это?
***
Симисшах сообщили, что вечером будет праздник в её честь, поэтому приказала подготовить красивое платье и украшение, также чтобы не забыли почистить её обручальный перстень, который Симисшах никогда не снимала. Михримах принялась выбирать платье, и подавала их госпоже, чтобы та выбрала лучшее, в итоге сошлись на одном платье и красивом украшении, осталось лишь выбрать корону.