- Почему ты так говоришь?
- Я ведь не просто так пришла, Султанша, - сказала Махпейкер. Айше разозлилась.
- Тебя прислала Симисшах?
- Не забывайте, Султанша, что мой муж – великий визирь. Сила Дивана также находится и в моих руках, не думаю, что вам будет так легко возвести моего брата Ахмеда на трон.
- Это звучит как угроза, - прошипела Айше.
- Считайте это как хотите, - вздохнула Махпейкер, вставая с тахты, - однако помните, что никто ещё из наследников не взошёл на трон, не имея перед собой препятствий. Особенно сын той матери, у которой совершенно нет власти. – и вышла из покоев.
***
Симисшах спала крепко. Вечером она уложила своего сына спать, и пока не увидела, что он заснул, не легла на кровать. Сон был кошмарным. В нём Симисшах видела своего мужа и братьев, которых душили в их спальнях, а над ними стоял шехзаде Ахмед. Это было настолько ужасно, что как бы Симисшах не старалась, не могла даже проснуться. Зрелище было кровавым, и лишь под утро Симисшах смогла открыть глаза.
Султанша направилась к колыбели своего сына, и погладила его по щеке, как вдруг почувствовала холод. Заглянув в колыбель, Симисшах увидела, что Мехмет бледный. Ужаснувшись этому, Симисшах попыталась разбудить сына, но он не откликался.
- О Аллах! – закричала Симисшах, - МЕХМЕТ! МЕХМЕТ, СЫНОК, ОЧНИСЬ! Ради Аллаха, мой львёнок, очнись!
На крик примчались Фара с Михримах. Они кинулись к колыбели шехзаде, и ахнули. Шехзаде был мёртв, он не дышал, не подавал признаков жизни. Симисшах тормошила его, пыталась разбудить, но шехзаде не отвечал, даже не плакал. Он был бледен, как снег, который уже никогда не растает.
- МЕХМЕТ!
***
Айше проснулась от дикого крика. Ужаснувшись этому, она позвала Нарин проверить, что же случилось.
- Султанша, - Нарин поклонилась. Айше стояла возле зеркала.
- Говори.
- Шехзаде Мехмет пристал перед Всевышним. - Айше не переставала любоваться собой в зеркале, и услышанное даже заставило её улыбнуться. Она повернулась к служанке, - прикажите достать траурные одежды?
- Да, Нарин, - подтвердила Айше, - доставай.
Айше собиралась посмотреться в зеркало, однако не успела она и дотронуться до него, зеркало упало. Айше спохватилась, подняла зеркало, и бросила обратно. Айше посмотрелась в разбитое зеркало грехов.
Глава 30. Мудрая месть
Весть о смерти шехзаде дошла до Старого Дворца. Горе, которое испытала Кёсем нельзя было передать словами. Её любимый, единственный внук от старшего сына Мурада, был найден в кроватке мёртвым. Хаджи и служанки хлопотали над Валиде, так как она не могла унять боль, слёзы и страдание. Трудно было передать словами ту боль, которую она чувствовала.
— Султанша, — Хаджи поклонился. Кёсем пила кофе, сидя в своих покоях. Она уже была одета в траурные одежды.
— Говори, Хаджи, — сказала Кёсем.
— Симисшах Султан приедет сюда вместе с телом покойного шехзаде Мехмета, — сказал Хаджи.
— Почему его будут хоронить здесь, когда нужно захоронить в склепе династии?
— Так пожелала Симисшах Султан, — сказал Хаджи, — пришло также письмо из дворца, его прислала Лалезар-калфа. — Хаджи протянул письмо. Кёсем удивилась, так как Симисшах лишь присылала ей письма со сведениями из гарема. Раскрыв письмо и прочитав его, Кёсем так разозлилась, что вскочила с тахты и опрокинула столик, где стояли яства с кофе. Хаджи испугался, и приказал служанкам убрать всё, однако Кёсем выгнала их. — Что написала Лалезар? Что-то с Повелителем?
— Не приведи Аллах, Хаджи, — крикнула Кёсем, — Айше, став единственной матерью наследника Ахмеда от Мурада, выслала Симисшах из дворца, так как она не является, матерью шехзаде!
***
Путь до Старого Дворца не так уж и дальний, поэтому Айше «разрешила» Симисшах, вместе с гробом своего сына, выезжать через несколько дней. Симисшах даже сказать вопреки что-то не смогла, так как не было сил сражаться, у неё отобрали всё: мужа, сына, власть…. Хотя на счёт третьего я бы поспорила.
Симисшах стояла возле гарема. Все рабыни и слуги вышли её проводить. Лалезар почтенно поклонилась ей, и поцеловала руку.
— Доброго вам пути, Султанша, — сказала Лалезар, — Иньшала, вы доберётесь без происшествий.
— Аминь, Лалезар, — кивнула Симисшах. Все во дворце были в траурных одеждах, так как со дня смерти Мехмета прошло только 2 дня. Симисшах было труднее всех, поэтому все эти дни, пока она была во дворце, не отходили от неё, стараясь успокоить. Симисшах знала, кто виновен в смерти её сына, но разбираться в день траура не хотела. Проводить свою соперницу вышла и Айше.
— Доброго пути, Симисшах, — услышав ненавистный голос, Симисшах обернулась. Лалезар поклонилась Айше, — мне искренне жаль твоего сына, Симисшах, умереть в таком юном возрасте. К сожалению, он повторяет судьбу предка — маленького шехзаде Мехмета, который был сыном покойного шехзаде Баязида — сына Султана Сулеймана. — да, Айше делала вид траура, но в глазах соперницы, Симисшах видела взгляд змеи, которая под покровом ночи задушила ни в чём не повинного шехзаде. Симисшах стояла гордо, несмотря на поражение. Она смело подошла к Айше, и посмотрела на неё гневным взглядом.
— Раз ты вспомнила это, то не забывай, что Нурбану жестоко поплатилась за то, что сделала, — сказала Симисшах.
— Да, поплатилась тем, что стала Валиде Султан, — усмехнулась Айше, — придёт время, и…
— Нурбану ни единожды подвергалась покушениям, — напомнила Симисшах, — и, насколько мне известно, у неё на пути всегда ставала соперница — Сафие-хатун, будущая Валиде Сафие Султан. Как говорят: не бывает дыма без огня. Так что моё время ещё придёт, Айше, так же, как придёт время твоего сына.
— Что ты теперь можешь, Симисшах? Ты — никто, — усмехнулась Айше. Теперь Симисшах, за долгое время слёз, смело улыбнулась сопернице в лицо.
— Не забывай о том, что я — законная жена Султана Мурада Хана, мать его дочери — Махпейкер Султан. Он дал мне такую власть, которую ты никогда не получишь. Я — свободная мусульманка, и благодаря его указу, я причислена к членам династии!
Да, заткнуть Айше за пояс Симисшах удалось. Айше даже ответить ничего не смогла, наверное, не нашла нужных слов. Симисшах, посмотрев на рабынь, Лалезар и слуг, направилась к выходу, её служанки направились следом, оставляя Айше за спиной.
«Змея брызнула ядом в глаза? Тогда я стану орлом, который раздавит её в полёте!» — подумала про себя Симисшах.
***
Мурад был среди ясного цветущего поля. Там не цвели маки, ромашки или другие растения, это поле было усеяно прекрасными деревьями белой акации. Мурад хорошо помнил вкусы своей ненаглядной жены, и что она молила Валиде привести семена этого дерева из родных мест, однако ни одно не прижилось. Симисшах, носившая на тот момент имя — Фарья, очень расстраивалась этому, и пыталась просить мужа, но он ничего не мог сделать.
Это растение напоминает мне о доме, оно такое красивое и белоснежное, что похоже на прекрасный снег, который висит в воздухе. Ты не видел её своими глазами, Мурад, ты бы так же, как и я, полюбил это растение.
Слова Фарьи не выходили у Мурада из головы, и когда наложница получила свободу и имя «Симисшах», Мурад всеми силами пытался разыскать такую почву в Османских землях, на которой бы смогла прорости венгерская акация. Однако, это не принесло «плодов».
Сейчас Мурад смотрел на эти деревья акации, и вспоминал свою любимую Симисшах, которая любила улыбаться, любила танцевать и петь. Особенно Мурад любил слушать её колыбельные, которые она пела Мехмету, чтобы тот заснул. Или когда Валиде было плохо, она готовила лекарства. Симисшах относилась с уважением даже к слугам, Лалезар никогда не жаловалась на Султаншу, не было бунтов и всего прочего. Симисшах стала такой Султаншей, которая даже находясь в ссылке не теряла своей власти и статуса, несмотря на то, что была матерью Султанши, а не шехзаде.
Мурад не мог налюбоваться на растения, в их лепестках он видел светлые кудри своей возлюбленной. Как вдруг, среди деревьев промелькнула чья-то фигура. Мурад вначале удивился, а затем узнал в этой фигуре молодую Симисшах, когда она только-только приплыла на корабле в порт Стамбула.