— Ах, ты… — Мурад хотел её ударить, но Симисшах остановила его.
— Мурад, если ты не против, я сама хочу решить её судьбу. Не сочтите это за дерзость, она не достойна, чтобы ВЫ убивали её. — Мурад кивнул. Симисшах подошла к Айше, и сильно схватил за волосы, потащила на террасу.
Когда Симисшах привела её на террасу, то кинула к балкону, и с головы Айше слетела корона. Айше не ударилась, Симисшах постаралась, чтобы не умерла раньше времени. Симисшах подняла Айше и та вцепилась в поручни балкона. У неё болела голова, Айше не могла соображать здраво.
— Ты же говорила, что я недостойна твоей мести, — усмехнулась Айше, — покусившись на жизнь Валиде, стала достойной?
— Одно твоё существование уже делает тебя недостойной, — сказала Симисшах, — да, ты недостойна ни моей мести, ни падишаха и даже Валиде Султан. Однако, я мстить буду не только за своего сына, хотя за него ты вскоре престанешь перед Всевышним. А вот за шехзаде Касыма, Хавсу Султан и Гевхерхан Султан отомщу.
— И каким же образом? — улыбнулась Айше, — видеть меня поражённой не достаточно?
— Смотри, — Симисшах указала пальцем на Босфор. В сотни метрах от берега находился островок, откуда была видна девичья башня. Увидев её, сердце Айше ушло в пятки, — это и есть твоё наказание, Айше.
— Нет… как это… убей меня, лучше убей! — Айше начала брыкаться, и даже схватила Симисшах за корону, сорвав её. Симисшах еле вырвалась, чтобы Айше ей волосы не оторвала. Мурад быстро вскочил с тахты, и подбежал к жене, забежавшая на крик стража оторвала Айше от Симисшах. Мурад прижал Симисшах к груди, чтобы та успокоилась. — Да пошлёт тебе шайтан короткую жизнь, Симисшах! Пускай твоя жизнь будет также коротка, как твоего сына!
Кёсем оставила сына и невестку одних. Мурад помог Симисшах дойти до тахты, и дал ей воды. Симисшах трясущимися руками взяла стакан, и выпила одним залпом. У неё болела и кружилась голова. Айше так сильно потрепала её, что Симисшах было очень плохо. Мурад взял её за руку и поцеловал.
— Я больше не главная Хасеки, Мурад, — сказала Симисшах, забирая свою руку, — я больше не мать шехзаде.
— Отрезать бы тебе язык за такие слова, Симисшах, — грубо сказал Мурад, — ты — моя законная жена, член династии, мать моей любимой и единственной дочери. Как же ты можешь не считаться моей Хасеки?
— Я знаю, что ты уже решил судьбу Ахмеда, Мурад, — сказала Симисшах, — я ведь права? — Мурад встал и пошёл на террасу. Симисшах поняла, что оказалась права. Она встала и подошла к мужу, однако тот откинул её руки, — Ахмед виновен — это так, но он не виноват в интригах его матери.
— Он убил моего брата и племянницу, — сказал Мурад, — посягнул на мой трон. Ахмед заслуживает наказания.
— Я понимаю, что заслуживает, Мурад, но не стоит его убивать, тем более в такое время, когда у тебя лишь один наследник.
— НУЖНО БЫЛО БЕРЕЧЬ СЫНА, СИМИСШАХ! — крикнул Мурад, резко повернувшись к жене. Мурад сел на тахту, и спокойно взял книгу. Услышанные слова спровоцировали нервный срыв Симисшах, она яростно подбегает к столику, и опрокидывает его, всё разлетается в разные стороны. Мурад был изумлён такой реакцией, и пытается её остановить, но Симисшах вырывается из хватки. — УСПОКОЙСЯ!
Ещё никогда Мурад не причинял Симисшах такую боль. Внутри всё горело, Симисшах пыталась оттолкнуть мужа, но не было сил. Когда же Мурад ослабил хватку, она отошла от него. Посмотрев в его глаза, Симисшах увидела пустоту, которую видела лишь в тот день, когда Мурад сослал её 15 лет назад в Бурсу вместе с грудной Махпейкер. Мурад только сейчас понял, что сказал глупость, и попытался медленно подойти к жене, но Симисшах выставила руку, показывая, что делать этого не стоит.
— Отныне, — сказала Симисшах, — я видеть не желаю твоего лица, Мурад. — слова жены, будто молния ударили падишаха. Он понимал, что Симисшах говорит это в сердцах, и сделал очередную попытку подойти к жене, однако та отошла к дверям. — Вы — мой Повелитель, отец моей единственной дочери, но мужа для меня больше нет. — поклонившись, Симисшах вышла из покоев.
***
Уже в своих покоях, Симисшах прогнала всех, включая Михримах и Фару, даже нового евнуха, которого Кёсем прислала в служение, прогнала. Симисшах еле сдерживалась, чтобы не схватиться за нож и не перерезать себе вены, но понимала, что смерть матери Махпейкер может не пережить. Она еле держалась на похоронах брата и двоюродной сестры. Слёзы лились рекой по щекам, Симисшах не могла поверить, что тот, кого она любила, смотрел на неё совершенно пустыми глазами. Конечно, слова, сказанные ею, были сказаны в сердцах, но гордость не позволит извиниться за них.
Симисшах подошла к ложу, возле которого стоял столик, недалеко стояло зеркало во весь её рост, и одним движением, Симисшах разбивает зеркало. Громкий стук, Симисшах закрывает дверь на засов, поэтому примчавшиеся на грохот верные слуги не могли попасть в покои. Как бы Фара, Симисшах и даже Сулейман Ага не стучались к ней, Симисшах не отвечала. Вслед за зеркалом опрокинула и стол с кофе и лукумом. В отчаянии, Симисшах села на тахту рядом с ложем, и зарыдала, сорвала с себя колье в форме тюльпана, кольца, браслет, даже перстень Хюррем Султан, но его кинула на кровать, а другие драгоценности полетели на пол.
***
Кёсем уже отдала распоряжение по поводу отправки Айше в девичью башню. Валиде зашла в свои покои, и уже собиралась сесть и отдохнуть, как в покои забегает Фара. Кёсем оборачивается, Фара поклонилась ей.
— Фара? Что за дерзость?! — возмутился Хаджи, однако Кёсем махнула рукой, и Фара подошла к ней.
— Говори, — разрешила Кёсем.
— Валиде, в покоях Повелителя, у него с Симисшах Султан произошла ссора, после которой Султанша вышла из покоев вся нервная. Уже в её покоях, она выгнала всех нас, даже Михримах-хатун не захотела видеть, а через несколько секунд мы услышали грохот. — Кёсем ужаснулась.
— Что произошло в её покоях, Фара?! — воскликнула Кёсем.
— Мы не знаем, Султанша, Симисшах Султан заперлась в покоях и не открыла нам дверь, — сказала Фара.
Это напугало Кёсем. Она помнила состояние покойной Хандан Султан, когда та поссорилась с сыном, и заперевшись в покоях, отравила себя, неизвестно, как может поступить с собой Симисшах, особенно, обидевшись на мужа. Кёсем откинула подол платья, и быстрым шагом направилась вон из покоев, направляясь в покои любимой невестки.
***
Симисшах немного успокоилась, пришла в норму, но дверь слугам так и не открыла. За дверью послышались шаги, однако Симисшах дала себе слово не реагировать на них. Не прошло и минуты, как в дверь снова постучались.
— Симисшах? Дочка? — Симисшах услышала голос Кёсем, — если ты не хочешь видеть слуг, я отошлю их в гарем, но меня пусти зайти, дочка, я могу тебя успокоить.
— Успокаивайте своего сына, Валиде, — крикнула Симисшах, даже не удосужившись встать с тахты, — Повелитель обвинил меня в смерти Мехмета, сказал, что я не уберегла нашего с ним сына!
***
Мурад стоял на террасе, стараясь не думать о нервах своей жены, и отвлечься. Приказал Силахтару выбрать достойную рабыню для хальвета на сегодняшнюю ночь. На удивление, после ухода Симисшах, Мураду стало намного спокойнее, нежели было до этого, но визита матери он никак не ожидал.
— Матушка, — улыбнулся Мурад, и хотел взять Кёсем за руки, но та убрала их, — что-то произошло?
— Что ты вытворяешь, Мурад?! — возмутилась Кёсем, — Симисшах — твоя главная Хасеки, мать твоего единственного ребёнка, твоя законная супруга. А ты оскорбляешь её, назвав виновницей смерти единственного сына? Что это за неуважение, Мурад? — Султан закатил глаза и отвернулся.
— Если бы она была матерью, то защитила бы сына, даже ценой жизни, — сказал Мурад, — для нас — династия святое, Валиде.
— Не забывай, Мурад, что твой указ сделал также и Симисшах членом династии! — напомнила Кёсем. Мурад повернулся к ней, — она — член правящей династии. Своим указом ты сделал её власть равной власти твоим сёстрам и будущим дочерям. И не смей говорить, что династия превыше всего, при этом говоря, чтобы Симисшах, спасая сына, пожертвовала бы собой.