Для людей с аналитическим складом ума, таких как я, самое худшее — видеть перед собой решение проблемы и не иметь возможности им воспользоваться. Теперь, покопавшись в Интернете, я наконец-то все поняла: просто «позитивное мышление» определенно лежало за рамками возможностей человека, подверженного депрессии с невротическим компонентом.
Наверное, предрасположенность к такого рода заболеваниям у меня с детства. Вспоминаю случай с пасхальным шоколадным зайцем. Мне тогда исполнилось восемь лет, и я так полюбила этого зайца, что решила не есть его, а состариться с ним вместе. Но моя прожорливая сестра Лулу, прикончив все свои сладости, нацелилась на Ральфа.
В то время наша мама увлекалась здоровым образом жизни и правильным питанием, и сладости были в нашем доме редкостью. Они появлялись только на Рождество и Пасху. Когда гости приносили нам шоколадки или что-то подобное, мама все забирала и потом выдавала строго в соответствии с нормой, существовавшей только в ее голове. Иногда мы покупали разные вкусности на свои карманные деньги, но делать это было запрещено, поэтому поглощать все приходилось вне дома с соблюдением самых строгих мер предосторожности. Мы завидовали детям, которые имели свободный доступ к полкам со сладостями, и дружили охотнее с этими детьми, чем с остальными. Например, Чарли стала моей лучшей подругой, в частности, потому, что могла есть столько «Киндер» — шоколада, сколько хотела, и всегда делилась им со мной.
«Когда-нибудь вы меня еще поблагодарите», — неизменно отвечала мама, услышав наши жалобы на то, что единственной сладостью, которую мы получили за день, был изюм в мюсли. Насколько мне известно, никто из моих сестер до сих пор ее не поблагодарил.
Лулу больше всех страдала из-за дефицита шоколада и повсюду разыскивала моего зайца Ральфа. Она даже предложила мне почитать свой дневник, если я добровольно отдам его ей. Но я осталась верна Ральфу.
Через пару дней Лулу все-таки нашла зайца в коробке из-под обуви на шкафу, где я, казалось бы, надежно спрятала его под кучей платьев Барби. Я подняла дикий рев, вернувшись домой и обнаружив, что от Ральфа осталась только обертка.
Лулу на два дня посадили под домашний арест и заставили извиниться передо мной.
— Мне жаль, что я его съела, — сказала она и стерла шоколадное пятно с уголка рта. — Но он бы все равно скоро начал таять.
Я заревела, и Лулу пришлось возместить стоимость Ральфа из своих карманных денег. Она нехотя положила две монеты на мою тумбочку.
— Ну вот, теперь ты можешь прекратить эту истерику, — сказала мне мама. — Все опять хорошо.
Но это было не так, потому что, как я теперь знаю, я была склонна к депрессии с невротическим компонентом. И, согласно сведениям, приведенным в Интернете, моя мама должна была с понять мое сложное конфликтное состояние, но она этого не сделала.
— Ну почему ты все еще ревешь? — удивленно спросила она.
— Потому что я хочу своего Ральфа обратно, — всхлипнула я.
Лулу заявила:
— Я могу засунуть два пальца в рот, тогда он вернется. — И все, кроме меня, рассмеялись.
— Это был всего лишь дурацкий шоколадный заяц, — сказала мама. — Ну же, перестань плакать. Посмотри, как на улице светит солнышко.
Но я была не в состоянии увидеть хоть что-то позитивное в этой ужасной ситуации.
Через некоторое время мама совсем потеряла терпение:
— Тебе не стыдно устраивать такой театр из-за шоколадного зайца? В Африке дети голодают, им вообще не знаком вкус шоколада. Если ты немедленно не прекратишь истерику, тоже несколько дней будешь сидеть у себя в комнате.
Если бы я по гороскопу была не Девой, а кем-нибудь еще, я бы, наверное, уже тогда подумала о самоубийстве.
Вместо этого я проанализировала проблему. И точно поняла, что столкнулась с неразрешимой задачей: я хотела вернуть Ральфа, но Ральф исчез безвозвратно. Даже если бы я (на дворе была середина мая) тем же способом раздобыла себе еще одного пасхального зайца, это был бы не Ральф.
Немного денег и домашний арест Лулу — этого было недостаточно, чтобы возместить мою потерю, которую я ощущала всем сердцем. Вдобавок мама напустилась на меня, хотя в этой ситуации я, несомненно, жертва.