На тот момент я работала над замыслом романа, который кратко звучал так: «Путь Ли. Женщина побеждает смертельную болезнь и находит любовь». Мои нервы заметно успокоились, пока я, попутно заменяя кое-какие слова, в очередной раз перечитывала повествование о нелегком пути, который Ли прошла от центра для больных лейкемией до того, как попала в крепкие объятия анонимного донора костного мозга.
В квартире подо мной известный певец воспевал свой тернистый путь, который он прошел, и я нахмурилась: этот парень, похоже, претендует на часть лавров моей отважной Ли. Ее путь был по-настоящему тернистым, но она даже ни разу, не пожаловалась! И ей не приходило в голову надоедать людям нудными песнями.
Хилле, моей соседке снизу, Ксавьер Найду помогал справиться с мытьем посуды. Посудомоечной машины у нее не было, зато было четверо детей, поэтому неудивительно, что сам процесс представлялся ей тернистым путем.
Лично я никак не могла представить себе вид деятельности, который давался бы мне легче с подобным аккомпанементом, поэтому всегда, когда Хилла мыла посуду, я втыкала в уши mрЗ-плеер и слушала альтернативную музыку. На этот раз я не успела прибегнуть к привычному способу избавления от нудного завывания, потому что опять зазвонил телефон.
Я засомневалась, стоит ли поднимать трубку. Что, если это опять Чарли с дружескими вестями, которые доводят до слез? И это как раз в тот момент, когда мне с огромным трудом удалось-таки восстановить внутреннее равновесие.
Но это была не Чарли, а Лакрица, моя редакторша из издательства «Аврора».
— Какое совпадение! — воскликнула я. — Я как раз работаю над замыслом романа «Путь Ли». Если успею послать заявку сегодня, завтра она уже будет у вас.
— Принесите завтра материалы к новому роману лично, чтобы мы смогли его с вами обсудить, — сказала Лакрица.
Я подумала, что ослышалась.
— Заодно я познакомлю вас с нашим новым главным редактором, — не сворачивала с избранного пути Лакрица. — В одиннадцать вас устроит?
Лакрицу на самом деле звали Габриэла Критце, она была ответственным редактором серии «Норина». И я еще ни разу в жизни ее не видела. По большей части мы с ней общались по электронной почте, иногда созванивались. Договоры мне присылали по почте, тем же путем я отсылала их обратно, как и свои рукописи. До сих пор никто из издательства «Аврора» не проявлял желания лично со мной познакомиться.
— Герри? Вы слушаете?
— Да, — нерешительно ответила я. — Значит, завтра мне нужно прийти в издательство?
— Ну, ведь вам это нетрудно, правда? — поинтересовалась Лакрица. — Вы живете совсем рядом.
— Да, практически за углом. — В действительности мы существовали на разных планетах: я жила под самой крышей, в однокомнатной квартире моего дяди со стенами, пропускающими все ненужные звуки, а издательство «Аврора» — в красивом четырехэтажном здании на другом берегу Рейна.
— Ну, тогда до завтра. — И Лакрица повесила трубку прежде, чем я успела еще что-нибудь спросить.
Что все это значит? Зачем мне нужно лично приносить заявку? Вот уже десять лет я работала как часы и всегда вовремя сдавала свои романы. Очевидно, что моей работой были довольны. Может быть, это прозвучит нескромно, но я знала, что пишу хорошо. Еще ни разу мою заявку не отклонили, только однажды меня попросили сделать маму главной героини не намибийкой, а ирландкой и чтобы ее лицо было не цвета кофе с молоком, как я написала вначале, а просто веснушчатым. Но это мы без проблем уладили по электронной почте.
Тогда какого же черта «Аврора» вдруг захотела изменить схему работы и познакомиться со мной? Пока я распечатывала заявку, у меня возникло две версии. Первая: мне хотят повысить гонорар в честь десятилетия нашего сотрудничества. Или вручить почетный знак с логотипом «Авроры». Или и то и другое сразу. Вторая версия: финансовый отдел провел проверку, в ходе которой установили, что я ни разу не была с редакторшей Г. Критце на бизнес-ланче и поэтому с меня не списывали налоги трижды в год, как положено. Может быть, завтра в кабинете Лакрицы меня уже будет ждать сотрудник налоговой полиции, позвякивая наручниками.
Хотя последняя версия казалась мне маловероятной.
Гораздо вероятнее, что мою безупречную работу наконец заметили. Напряжение, кольцом сжимавшее грудь с тех пор, как позвонила Чарли, и мешавшее дышать, заметно ослабло. Для начала я решила больше не называть мое подавленное состояние невротическим расстройством или депрессией — пусть у меня просто будет сложный период в жизни, знать о котором другим совершенно необязательно. Как ни крути, а моя карьера точно пошла в гору. Лучше мне на какое-то время сосредоточиться на работе, по крайней мере, в этом отношении у меня все надежно.