Мне стало намного лучше.
Я даже смогла позвонить Чарли и вполне убедительно заверить ее, что я в восторге от известия о ее беременности и польщена предложением стать крестной ребенка. Может быть, на тот момент это было еще не совсем правдиво, но я твердо вознамерилась работать над собой. Самое позднее, к рождению ребенка я снова стану уравновешенным, довольным жизнью человеком. Чарли же совершенно не обиделась на то, что я не перезвонила ей сразу, как сняла молоко с плиты. Даже наоборот, она еще и извинилась передо мной:
— Ты наверняка уже не первый час пытаешься дозвониться. Но я так спешила поделиться новостью со всеми, что кучу времени провисела на телефоне. Извини.
— Ничего.
— Я совершенно обалдела! — Голос Чарли буквально искрился радостью.
— Я тоже, — откликнулась я.
— Черт подери, да мне хочется обнять весь мир!
Над этим мне еще предстоит потрудиться.
— У меня теперь даже есть грудь! — продолжала Чарли. — Ты можешь себе это представить? Настоящие сиськи! Ты обязательно должна их потрогать, они просто классные.
— Да? Ну, я тебе и так, на слово, верю.
— Теперь я ужасно рада, что иду на встречу с одноклассниками! Эта коза Бритта Эмке уже не будет единственной, кто сможет тыкать всем в морду своим наследником. Просто не верится, что эта корова с плоским задом теперь титулованная аристократка. Я однажды поискала в «Google» про этого Фердинанда фон Фалькенхайна, и знаешь что? Ему пятьдесят пять лет! Ну, кто бы мог подумать, что Бритта Эмке пойдет по стопам Анны Николь Смит?
— Я так думала. Но мы ведь тогда не хотели умирать молодыми, — сказала я.
— А теперь, — хмыкнула Чарли, — теперь у меня наследник в животе и настоящие сиськи в бюстгальтере. Приходи на встречу, будет весело. Наверняка еще кто-нибудь подтянется. Мы нажремся и учиним какое-нибудь безобразие.
— Чарли, ты же беременна. Тебе нельзя напиваться.
— Ах да. Без разницы, все равно мы здорово повеселимся! Только представь себе, ты сможешь сказать этой сволочи Роте, что он сволочь, а он тебе ничего не сможет сделать, потому что аттестат у тебя уже давно в кармане.
— Во-первых, мне столько не выпить, чтобы осмелиться на такое. Во-вторых, хоть он теперь и не сможет поставить мне плохую оценку, зато сможет написать на меня заявление в полицию о нанесении оскорбления. А в-третьих…
— Ах, Герри, ну не будь же такой пессимисткой! Мы пойдем туда и прекрасно проведем время. Ты напьешься, а я всем покажу свою грудь. Будет здорово!
— Да, точно, — протянула я и невольно взглянула на собственный бюст. Грудь у меня всегда была небольшой, а вот зад со времени окончания школы увеличился. Ну, ничего, не важно! Нет причин впадать в депрессию! В конце концов, у меня есть моя работа, а в ней размер груди никакой роли не играет.
На следующее утро я вовремя вышла из дому и отправилась в издательство «Аврора». фойе здания оказалось просто огромным. Оно было отделано таким количеством мрамора, что это производило очень сильное впечатление, а также свидетельствовало о том, что на дешевых романах можно прилично заработать. Я невольно расправила плечи, ведь всем было ясно, что и мои романы внесли свою лепту в это богатство и великолепие. Может быть, они пошли вон на ту симпатичную колонну с инкрустацией. Или на полированную стойку, за которой сидела строгого вида дама, сверкавшая на меня недружелюбным взглядом из-за стекол очков.
— Герри Талер, — радостно сказала я ей. — У меня встреча с фрау Лакрицей.
Дама недоверчиво насупила брови.
— С фрау Критце?
— Именно.
Пока секретарь по телефону сообщала Лакрице о моем приходе и вежливо просила меня подождать, пока за мной придут, я безуспешно искала в стеклянных витринах свои романы из серии «Норина». Со всех сторон на меня смотрели только книги «Гари Пейтон, охотник за призраками» и «Мэгги, дьявольская невеста», да еще куча вестернов с жуткими ковбоями и кактусами на обложке. Неужели кто-то это читает? Наверное, те же, кто смотрит эти древние вестерны по четвертому каналу.
Из лифта вышла пожилая дама в очках, в полосатой блузке и с короткой стрижкой, и я сразу поняла, что это Лакрица. Именно такой я ее себе и представляла. Она же, напротив, лишь кинула на меня беглый взгляд и стала оглядывать фойе, в котором, кроме меня, никого не было.